Книга Белокурый. Король холмов, страница 40 – Илона Якимова

— Говорил я матери, — подтвердил Патрик Болтон, — что ни к чему увозить мальчишку на север, сами справились бы с его воспитанием… так вот вам результат!

— По первости! — понимающе кивнул Бранксхольм и продолжил, по-прежнему обращаясь к молодому графу. — Кровь всегда покажет себя. Так что только дело времени, когда вы измажетесь впервой и станете своим в наших местах. Вы, милорд Хранитель, знаете, что в Долине вас уже прозвали Белокурым? Или Красавчиком?

— Странно было бы, если б чернявым, — хмыкнул Босуэлл. — Или уродом.

— Не скажите, — отвечал Бранксхольм с полной серьезностью. — Вот, скажем, Уилли Бернс Бурундучье Рыло или Оливер Данд Худая Жопа могли бы в полной мере оценить приязнь, с какой к вам отнеслись в Лиддесдейле, Патрик Хепберн, граф Босуэлл.

Граф Босуэлл приподнял бровь, переглянулся с дядей и захохотал:

— Прошу пощады, сэр Уолтер! Согласен! Готов признать, что мои прозвища можно объяснить только всенародной любовью…

Это было душевное застолье, полное грубых, но дружеских шуток, однако даже разделение хлеба и вина со Скоттом далеко не обещало безопасности общения с ним. И Болтон, и Босуэлл взвешивали каждое слово, которое обращали к именитому рейдеру, ибо цена случайно вылетевшей в разговоре бестактности была — жизнь. Твоя, твоих людей, твоих потомков. Да, это Граница, как говорил второй дядя, Уильям Ролландстон.Хорошенькая леди Бранксхольм распоряжалась столом, нимало не смущаясь отнюдь не куртуазными диалогами мужчин. Граф равнодушно и вежливо — на всякий случай — смотрел поверх головы леди, поссориться с Уотом по такому поводу совсем не входило в его планы. Сэр Уолтер отметил это и немало веселился про себя.

— Можете глазеть на мою жену сколько угодно, Лиддесдейл, — сказал он наконец, поймав супругу за талию и усадив к себе на колени. — Я не обижусь. Он — красивый парень, не правда ли, Бет? Немного самонадеянный, но мы это ему простим, милая… я тоже когда-то был молод. И я тоже когда-то пытался освободить короля и повалить Ангуса. Просто ему это удалось… — и Уолтер Скотт помолчал самую малость. — А мне — нет.

И из двоих его собеседников последнюю фразу в полной мере расслышал только молодой граф, но тогда не обратил на нее должного внимания.

— А что твой меньшой, Болтон? Чем занят? — обратился сэр Уолтер к смачно жующему оленину старшему Хепберну.

До Белокурого лишь при дядином ответе дошло, кого именно Вне-Закона имел в виду.

— Давно нет от него вестей, — сказал Болтон, тщательно очищая кость от остатков тушеного мяса. — Не пишет — видать, совсем погряз в благочестии у себя в Брихине.

— Да неужели? — хохотнул Скотт и пояснил Белокурому. — Я, видите ли, повстречал вашего дядю Джона уже после того, как парню выбрили макушку, однако шороху в рейде он наводил ничуть не меньше, чем старшие Хепберны.

Патрик представил Брихина, погрязшего в благочестии, и помимо воли усмешка зазмеилась у него на губах.

— Смекалкой и нравом он — настоящий рейдер, жаль, что семья решила по-иному… Кстати, Болтон, твой племянник чем-то похож на него, на Джона.

— Так оно и есть. Только его милость похож на всех нас, — отвечал Патрик Болтон, с урчанием накалывая на кинжал новый кусок мяса, ложкой одновременно пытаясь зачерпнуть подливки из блюда, — в самом лучшем. От Адама — титул и романтические бредни в голове, от меня — крепкая рука и железное нутро, от Уилла — чувство долга перед своими, от Джона — мозги и этот спесивый вид настоящего лорда. И только красотой он пошел в маменьку, дай Бог здоровья нашей рыжей Агнесс за такого наследничка… качество, не обязательное для приграничника, однако посмотреть приятно!