Книга Белокурый. Король холмов, страница 97 – Илона Якимова

В день Майского древа на Кершоп Берн был объявлен День перемирия — и Босуэллу надлежало официально войти в должность Хранителя Марки и Долины, до сей поры он не встречался с приграничными сассенахами, разве что высылал к ним взятых с поличным английских воров — ни с лордом Уильямом Дакром, ни с его офицерами, хотя, по стечению обстоятельств, только большая удача позволила офицерам Дакра уйти от дежурного отряда Патрика Болтона. По иронии судьбы и законам времени, не только Патрик Хепберн Босуэлл, имея почетную должность, титул и власть, промышлял угоном скота на английской стороне — соседи делали ровно то же самое, и Дакр был разве что сильнейшим среди прочих в своей Марке.Английская сторона была весьма удивлена, обнаружив в качестве лэрда Лиддесдейла белокурого юнца, однако Дакр, хозяин приграничного Неворс-Касла, вояка не более, чем вор, а вор не более, чем придворный, был покорен изящными манерами молодого шотландца, а в особенности — его чистым английским выговором. Когда же Босуэлл невзначай обмолвился, что по женской линии происходит от Джоан Бофор и королевских Стюартов, Дакр и вовсе взглянул на него иначе, отметив про себя, что птица ему в компанию прилетела из редкостных.

Дела были разобраны довольно быстро, благо, Босуэлл, как и лорд Дакр, не церемонился со смутьянами, присяга была принесена — целуя крестовину дедова меча, Белокурый граф клялся быть прибежищем обиженных и слабых, а также опорой мира и спокойствия на границе, а после англичанин радушно пригласил его посетить Неворс…

— Не ходи, — вполголоса произнес дядя Болтон, — им убить Хранителя — раз плюнуть, просто чтобы позлить нашего короля… такое уже было, как раз перед Флодденом. И как раз на Дне перемирия.

— Ну, не будем столь подозрительными, — отвечал Белокурый. — Порывы гостеприимства следует уважать. Просто позовем их к себе.

Встреча происходила на шотландской территории, посему до Хермитейджа было сравнительно ближе, чем до Неворса. Но и Дакр слыхал рассказы о нравах и обычаях Караульни Лиддела, посему подумал и вежливо отказался, выразив надежду, что когда-нибудь труды и заботы Босуэлла все-таки позволят графу оказать Англии честь своим приездом.

— Вам в этой глухомани не место, — сказал он на прощанье, — право, вы пришлись бы Генриху Тюдору по вкусу — он любит таких: умных, дерзких, не особенно совестливых…

Дакру было за тридцать — опытен, но помладше Болтона, однако суть он выделил верно.

Белокурый рассмеялся в ответ, обещал подумать.

— Подумайте! — кивнул Дакр. — Тем паче, что снова ходят слухи о Вечном мире… наш король относится к своему племяннику, вашему государю, с большой сердечностью.

Ручаться за Вечный мир на своем участке границы следовало именно хранителям, и Дакр это знал, однако, когда дошло до дела, в начале мая он вышел на переговоры не с лэрдом Лиддесдейлом, а с аббатом Келсо, с тем самым неподвластным времени главой семьи Керров Кессфордов, Тарном Керром. Вероятно, англичанин опасался молодой непреклонности Босуэлла, а, может быть, удачно посеял семена вражды… если так, то расчет оказался правильным: Белокурый прибыл за стол переговоров, будучи осведомлен о них Фернихёрстом, бледный от бешенства.

Кинсмены графа потеснили от шатра ворчащих Керров, несогласных погнали в шею, в свалке быстро блеснули клинки, но холодные головы с обеих сторон растащили драчунов порознь. Кинув беглый взор на архиепископскую митру на грязных, седых волосах Тарна Керра, который сверлил Белокурого таким взглядом, что впору дыру прожечь, Патрик прошел к столу в шатре, но не сел, а встал напротив лорда Дакра, возвышаясь над англичанином во весь свой немалый рост.