Книга Белокурый. Король холмов, страница 99 – Илона Якимова

— Много слышал… хочу сам посмотреть.

— Там нечего смотреть. Девять камней по кругу вкопаны в землю. Всё.

— А, ты, значит, дядя, был там… и два из них стоят внаклонку, подпорки ведьмина котла?

— Ну да, — сознался Болтон неохотно, — но и всё. Говорю тебе, смотреть не на что. Все мы там были, Уилл, Джон и я, кроме Адама, и только младшенький, вроде тебя, ходил в одиночку. Но ему положено дразнить дьявола, он — священник. А остальным это вроде как — дернуть козлоногого за бороду да не обоссаться со страху. Но мы это делали до того, как стали хозяевами на земле — молодому дурачью простительно.

Патрик откровенно забавлялся дядиным смущением.

— Уильям де Сулис помер от голода в темнице Дамбартона, — сообщил он дяде.

— Уильяма де Сулиса сварили заживо среди тех камней, — не уступил лорд Болтон, — обернув в саван из свинцового листа.

— Ты что, в это в самом деле веришь?

— А зачем в это верить? — непонимающе переспросил дядя. — Если оно все так и было? Я же показывал тебе могилу убитого им Килдэра, которого держали на остриях пик под водой в Хермитейдж-уотер, пока тот не задохнулся? А Армстронг, лорд Мангертон? А каменный мешок, в котором заморили голодом Александра Рамсея? Это все было здесь, вот тут, в этом самом Хермитейдже, и это такая же правда, как ясный божий день, и почему я тогда должен сомневаться в Найнстен Риг? А вот тебя-то что за черти туда несут? Или ты не знаешь, что на том месте ни трава, ни вереск уже двести лет не растут, и душа дьявола Сулиса в сумерках разговаривает с путниками из-под земли? А кого он ухватит за горло, заговорив, тот вместо него пойдет к сатане, а Сулис возродится в его теле?

— Бабьи сказки.

— Бабьи не бабьи, а мертвецов в каменном кольце до сей поры находят.

— Странно было бы, если бы нет — отличнейший способ замести следы, дядя. И никто не виноват, это же покойный поганец Сулис… в общем, у тебя есть выбор — или поехать со мной, или я поеду один.

— Ты спятил, — убежденно произнес Болтон. — Никуда я с тобой не поеду, конечно же. И никто не поедет. Даже лучше не спрашивай у ребят.

— Я и не стану спрашивать, — удивился Патрик. — Я прикажу, я, вообще-то, лэрд…

— Сулис, — веско сказал дядя, — вообще-то тоже был лэрдом, а заживо сварили, как миленького. Как бы тебе не огрести от своры, если поведешь их к тем клятым камням. А если еще и встретишь там призрак этого дьявола…

— Ты полагаешь, — Босуэлл потащил из-за ворота сорочки шнур нательного креста, — что это вот не справится с какой-то там заблудшей душой Сулиса?

— Я так не сказал, — сдался Болтон. — Это, конечно, да… но не ходи ты туда, прошу тебя! Недоброе место, и слава недобрая, много чего там странного было, и народ начнет болтать невесть что, коли ты там задержишься…

— Ну, можешь встретить меня оттуда еще до заката, с двумя дюжинами ребят, если не струсишь окончательно, — ехидно предложил граф.

— Делай, как хочешь… ты — лэрд, тебе видней. Мое дело предупредить. А котел Сулиса, в котором его сварили, между прочим, до сей поры у Бранксхольмов в хламовнике запрятан, как величайшая драгоценность! Я его сам видел!

Но Патрик уже крикнул, чтоб седлали Раннего Снега.

Вслух честя дядины суеверия, Босуэлл опять полтора часа проблуждал в холмах, никак не выходя на искомое место. Тут и впрямь поверишь в зачарованность… время близилось к полудню, когда Патрик добрался до Найнстен Риг. И сильно удивился, как близко находились от замка проклятые камни — Караульня в самом деле виднелась на горизонте, в тени западных гор, хотя и совсем крохотная вдали. Граф отправился из замка один, но единственный человек, тем не менее, все равно пошел по его следам — тот самый, из-за которого и началась вся эта история с Найнстен, Йан МакГиллан. Горец, в отличие от господина, живо верил в чертей, в духов, в ведьм, в проклятие рода Сулисов, однако еще живей всего этого он верил, скажем, в Армстронгов или Маршаллов, тех, что ушли из-под милосердного клинка Босуэлла. Графу не следовало выезжать одному, но граф до сих пор не желал понять этого. И МакГиллан залег на вереск футах в двустах от Босуэлла, который спешился и теперь вел в поводу Раннего Снега к девяти камням.