Книга Клятва Хана, страница 24 – Наташа Айверс

С первого взгляда — обычная кочевая деревня— с верблюжьими тюками, кожаными бурдюками, дымом из труб и детским смехом. Всё как в сотнях других стойбищ по степи. О том, что это центр Каганата, говорили только высокие штандарты с волчьими хвостами — тудун байрак, знамена власти Кагана, — у его шатра, да двойной ряд стражи у главного круга и изредка прилетавшие отголоски разговоров на десятках языков — согдийском, тохарском, персидском, китайском.

За этой кажущейся простотой скрывалась мощь. В ставке Уйгурского каганата присутствовали послы из Ташкента, с юга Ганьсу, из Бухары и Хорасана. А по вечерам у очагов обсуждались не просто цены на соль и шкуры, но и границы, союзы, договорные браки и зимние переходы. Здесь принимались решения, от которых зависели судьбы кланов.

Вон тот юноша, ловко подбрасывающий и ловящий копьё в прыжке, — племянник согдийского купца, поставляющего лошадей ко двору Кагана. Улыбчивый, ловкий — и слишком разговорчивый у очага. Его стоит послушать ещё. А тот, что чинит сбрую у входа в юрту, — сын данника из Кучара. Того самого, чей отец пытался получить протекцию у уйгуров в споре за воду. Скромный, молчаливый, но всегда рядом, когда говорят важные люди.

Каждый человек в ставке был частью общего дела. И если знать, кто чей родственник, кто с кем связан, — можно было понять гораздо больше, чем из официальных речей.

«Запоминай не только лица и имена, но и связи. Люди могут лгать. Их родство — почти никогда», — сказал бы сейчас её наставник Хуань Дэ. И она запоминала.

К ней в шатёр пришла женщина по имени Ашлик — жена Кюль-Барыса, который является главным советником Великого Элетмиша Бильге-Кагана. Невысокая, хрупкая на вид, с открытым лицом и красивой улыбкой. Она не уставала говорить. Болтала, пока ловкими пальцами разделяла густые чёрные волосы принцессы на тонкие пряди, заплетала их в тугие косы и скручивала в узел на затылке. Потом показала, как правильно завязывать уйгурский йаглык — треугольный головной платок из плотной ткани.

— Сначала — плотно прижать ко лбу, спрятав под него волосы. Потом — завязать концы на затылке крест-накрест. А дальше — обернуть их вокруг головы, спрятав узел под складки, — спокойным голосом объясняла она. — Йаглык должен сидеть крепко, не спадать даже в седле, и защищать от ветра, солнца и чужих взглядов. Йаглык — твоя броня, а не просто украшение.

Ли Юн кивнула, запоминая новое слово. Йаглык — головной платок. Броня от ветра. Она почти шептала это про себя: «Йаглык… броня… йаглык…»

Ашлик тем временем вытащила из плетёной корзинки узкий ремешок.

— Бу — бэлик, пояс. Наши женщины любят туго стягивать талию. Красиво, когда форма — как у кувшина. Мужчинам нравится. Особенно молодым. — Она хихикнула. — А ты у нас как раз такая. Как спелый гранат по осени — сочный, сладкий.

В представлении Ли Юн гранаты были символом тайны. Это совпадение улыбнуло её.

— Ты, Ли Юн, — чырайым, что означает «красавица» на нашем языке, — продолжила Ашлик. — Я буду так звать тебя. А ты — меня «Ашлик-апа» — тётушкой Ашлик, как и все.

— Вот так, кызым, — произнесла Ашлик, поправив край йаглыка, а затем тепло улыбнулась. — Ну вот. Теперь ты настоящая хатын. Хатын — не просто жена хана. Это женщина с достоинством. Как ты, чырайым. И не скажешь, что из Поднебесной. Только румянец на щеках да кожа, как молоко с мёдом. Наши за лето обветриваются, а ты вся нежная.