Книга Клятва Хана, страница 25 – Наташа Айверс

Её «кызым» — дочка — будто согрело внутри. Ашлик коснулась щеки Ли Юн тыльной стороной ладони — осторожно, по-матерински.

— Кожа у тебя как персик, волосы — как шёлк. Знаешь, мужья такое любят. Особенно те, кто с войн возвращается: перебирают косы, как ожерелье. Мой, бывало, прямо за платок тянет — Открой, мол, хочу глядеть.

— Уж поверь, хан твой не слепой. Всё у тебя наладится, — подмигнула она с прищуром. — С такой красотой да с умом…

Ли Юн слегка улыбнулась. Тихо, благодарно. Возможно, Ашлик действительно хотела ей помочь. Возможно — просто жалела. Но слова её были тёплыми, а руки — добрыми.

— Вот, держи. Попробуй эту. Мои дочки носят — не натирает, — говорила Ашлик, протягивая полоску тёплой замши. — Это грудная повязка. Наши делают из мягкой кожи. А то, что шьют у вас в Поднебесной из жёсткой ткани, — чистое мучение.

Она хлопнула в ладони и присела на корточки у сумы, что принесла с собой.

— Рэхмет, кызым, — поблагодарила она Ли Юн, когда та помогла ей подняться. — У тебя кожа беленькая, а ветер тут резкий. Сухой. Возьми вот это, — она протянула мешочек с жиром марала, смешанным с калганом и барсучьим жиром.

— У нас им щеки мажут, чтоб не растрескались. А если будешь скакать — на виски тоже. Ветер здесь злой.

— Рэхмет, Ашлик-апа, — тихо сказала Ли, и женщина рассмеялась.

— Ну вот! Уже и говоришь как наша. Умница, чырайым — красавица моя.

Ашлик погладила её по плечу.

— Всё хорошо. Держись. Ты теперь — одна из нас. А если кто скажет обратное — не переживай. Ашлик-апа за тебя постоит. Я тебя в обиду не дам.

Она встала, отряхнула ладони и взглянула на Ли с мягкостью.

— Наш хан бывает упрямым, как бык на зимнем выпасе. Но зла в нём нет. Характер у твоего мужа тяжёлый, но ведь и жизнь его не баловала, — вздыхала Ашлик, разговаривая сама с собой.

Мужа. Её мужа. Как странно звучит… Он не пришёл ночевать этой ночью. Она не ждала. Но хотела бы знать, где он провёл ночь. Не из ревности. Нет. А чтобы знать.

— Мой тоже был как медведь в весеннюю засуху. Ни взгляда, ни слова. Пока не случился пожар в станице. Тогда — да. На руках меня вынес, как беззащитного ягнёнка. Ухаживал сам, никому не доверил. Лечил ожоги, недосыпал. А до того? Кем я для него была? Трофей, наложница, чужая. Вот тогда и замуж позвал.

Ашлик усмехнулась, поправляя шаль.

— Ох, сколько нервов мне стоило его внимание. Ревновала безумно, пока он мне…

Она не договорила, махнула рукой:

— Тебе, конечно, посложнее будет. Твой-то хан Каганом станет. А у них жён несколько. Но если сумеешь завоевать его сердце… У всех нас путь один. Главное — не сдаваться. И начнём мы с тобой с изучения языка.

— Вот это — от, — показала на очаг. — Огонь. Наши говорят: пока горит от, в юрте есть жизнь.

Ли старательно повторяла слова, делая вид, что учит новый для неё язык.

— Ох и красавица ты у нас, — говорила Ашлик, поглаживая её по предплечьям, когда та уже была полностью одета. — Маленькая, округлая. Наши-то, смотри, все плечистые, да плоские. А ты — как цветок. С виду — хрупкая, нежная. Но внутри — сила. Сама в шатёр вошла. Не плакала, не истерила, когда хан, как жеребец на выпасе, волоком тебя туда потащил. Сама вышла — с гордо поднятой головой. Эх, молодость… — вздохнула она и усмехнулась. — Я бы тогда, может, и в обморок грохнулась от страха. А ты — стойкая. Настоящая хатын будешь. Уж я вижу.