Книга Клятва Хана, страница 62 – Наташа Айверс

— Тут без камлания не обошлось, — произнёс Ельтег негромко. — С дымом, с бубном, с шаманскими песнями для призыва духов ночь напролёт. А ты мне не верил…

Ли Юн сидела, укрывшись меховой накидкой, и молча наблюдала за всеми. От костра струилось ровное тепло, приятно отогревая щёки и руки. Она слушала внимательно — наблюдала, запоминала, училась. Уголки её губ едва заметно дрогнули, когда багатуры рассказывали байки, отпивая кумыс и посмеиваясь. В их словах слышались традиции и память кочевой земли. А ещё — что-то почти мальчишеское, бесхитростное, в этом мужском хвастовстве и охотничьем азарте.

В какой-то момент Баянчур подошёл и присел рядом — молча, без слов. На острие ножа он держал кусок поджаренного мяса — сочный, дымящийся. Он протянул ей рукоять ножа. Их пальцы соприкоснулись — едва заметно, но Ли Юн показалось, что между ними проскочила искра.

Он остался рядом, прислонившись плечом, делясь с женой теплом. Время от времени бросал взгляды украдкой. Наблюдал, как она ест — медленно, аккуратно, — как слизывает с пальцев сок и жир, будто не замечая, что каждое её движение отзывается в нём глухим жаром.

Когда тени стали длиннее, и над холмами растёкся сумрачный багрянец, хан неспешно поднялся.

— Возвращаемся. Езжайте вперёд, — бросил он багатурам. — Встретимся у арыка — там, где камыши. Вы знаете.

Никто не спросил, зачем он остаётся. Не удивились. Просто быстро собрались, тронули поводья и уехали, оставляя за собой клубы пыли.

Баянчур повернулся к жене:

— Поехали.

Они свернули в сторону от привала. Вниз, в ложбину, между двух холмов, где трава была выгоревшей и ломкой, но ещё хранила терпкий запах степного клевера и осенней сухости. В этом месте он останавливался когда-то давно — в юности, на своей первой большой охоте с отцом. И хотел остановиться вновь, теперь с ней — своей женой.

Они спешились. Он подошёл, чтобы помочь ей сойти с коня — и, когда её ладони легли на его плечи, он не отпустил. Напротив — притянул к себе, позволив её телу мягко скользнуть вдоль своего. Она почувствовала его сдерживаемое дыхание. Она не знала, зачем он выбрал это место. Но когда его руки легли на её талию — всё стало ясно: он хочет её.

Здесь. И сейчас.

Кочевая ставка Уйгурского каганата. Осень 745 года.

Расседлав лошадей, он повалил её на накидку прямо у склона под открытым звёздным небом между сёдлами и сложеными попонами. Лошади фыркали в сторонке, мягко ступая по осенней траве, что жалась к земле сухими колючими пучками. Ли Юн ахнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Ни крик птицы, ни порывы холодного ветра, ни возможность того, что кто-то мог их увидеть, не останавливали его. Он накрыл её собой, навис — тёплый, сильный, тяжёлый, — губы прижались к её шее — влажно, всасывая кожу и оставляя тёмные следы, будто он метил её, как свою.

Ли Юн запрокинула голову, и воздух вырвался из груди судорожно, с предательским стоном. Он зашипел сквозь зубы от этого звука, срывая с неё штаны и дотрагиваясь до дрожащих бёдер. Почувствовав костяшки его пальцев, она выгнулась навстречу — и этого было достаточно, чтобы он вошёл в неё резко и жадно.

— Во дэ… Моя… — выдохнул в самое ухо, хрипло, — только моя.

Он двигался быстро и яростно, вжимая её в накидку, ловя её дыхание и стоны губами.