Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 34 – Саяна Горская

Она послушно ложится, пока я надеваю стерильные перчатки.

Провожу пальпацию живота. Образование явно прощупывается, и это только усиливает мои подозрения.

Марина не сводит глаз с меня — всматривается в лицо, буквально сканирует, пытаясь считать по нему свой диагноз.

— Евгения Сергеевна, там что-то не так?

— Вставайте, — стягиваю перчатки, швыряю в контейнер.

Сажусь за стол, наливаю из графина воды в стакан и ставлю на край стола.

— Марина, скажу честно, меня смущают ваши анализы. И это образование… По УЗИ сложно сказать, что это. Нам нужно будет сделать биопсию, чтобы точно определить природу опухоли.

— Биопсию? Опухоли? — Голос, дрогнув, ломается. Брови обескуражено взлетают вверх.

— Да. Это процедура, при которой мы берём небольшой образец ткани для исследования.

Марина замолкает, её лицо бледнеет.

Трясущимися руками тянется к стакану с водой, делает несколько жадных глотков.

— Это что-то серьёзное?

— Я не хочу вас пугать раньше времени, но имеет место быть онконастороженность.

— Онконасто… Рак? Думаете, у меня рак?

— Это лишь предположение, поэтому нам и нужно во всём убедиться.

— Боже мой… — хрипло выдыхает Марина.

Закрывает лицо ладонями.

Рыдает.

Я чувствую, как моё сердце сжимается. Сколько раз я видела эти слёзы? Сколько раз мне приходилось говорить эти слова?

И каждый раз это больно, словно в первый.

— Марина, прошу вас, не нужно переживать раньше времени. Давайте сначала во всём убедимся. К тому же, медицина шагнула вперёд, и сейчас многие виды онкологии поддаются лечению, особенно если обнаружены вовремя.

— Но ведь я не смогу тогда стать мамой, да? — Всхлипывая, поднимает голову.

По щекам чертят черные дорожки слёзы, смешанные с тушью.

— Мы постараемся сделать всё, чтобы такая возможность у вас была.

— Господи, Господи-и-и… Боже мой, как же я скажу об этом мужу? Он у меня такой чувствительный. Очень переживает за меня. А у него сейчас на работе сплошной стресс — он генеральный директор крупного предприятия, и у них сейчас слияние.

— Уверена, он сможет дать вам необходимую поддержку.

— Боже… Нет. Я… Я, пожалуй, не буду пока ему об этом говорить.

Морщусь.

В корне неверная стратегия, и я знаю это слишком хорошо. Ровно по той же тропинке я ходила три года назад. Там ничего нет. Тупик и борьба в одиночестве.

— Марина, никогда ещё тайны и ложь не укрепляли брак. Человек, с которым вы строите семью, заслуживает знать, что с вами что-то не так.

Да-да, Женечка. Говори это почаще, глядя в зеркало и, может быть, простая истина дойдёт и до тебя тоже.

Но я усвоила урок. По крайней мере, мне хочется в это верить.

В глазах Марины застывает первобытный страх. Я вижу, как подрагивает кончик газового шарфика на истошно лупящей от пульса артерии.

Моё сердце вибрирует и грохочет в унисон с её.

Потому что я знаю этот взгляд.

В нём немая мольба дать хоть капельку надежды. Однако я не могу сейчас. Ни пугать, ни обнадёживать.

Ведь нет ничего хуже, чем кинуть утопающему человеку верёвку в воду, чтобы потом отобрать ровно за секунду до того, как пальцы успеют сжаться на ней.

— Я просто не хочу его расстраивать…

Прочищаю горло, чтобы избавиться от кома, вставшего поперёк.

— Я понимаю. Но поверьте, он будет благодарен вам за честность.

Марина кивает.

Вижу, что она всё ещё не готова принять это.