Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 65 – Саяна Горская

Ухожу в дальний угол, складываю руки на груди, делаю вид, что слушаю. Медведев монотонно рапортует повестку дня, но мне кажется, что я сижу внутри стеклянного куба. Звук приглушённый и доносится до меня, будто сквозь воду.

Неприятные мурашки пробегают по коже.

— Теперь несколько организационных моментов, — Медведев откашливается в кулак. — Первое: в связи с увеличением числа экстренных госпитализаций прошу обратить внимание на очередность назначений…

Я машинально киваю, пропуская половину мимо ушей.

— Второе: приближается проверка Росздравнадзора. Документация должна быть в полном порядке, особенно по онкологическим случаям.

Желудок неприятно сжимается.

Меня тошнит.

Так, Титова, держи свой завтрак при себе. Только не сейчас. Не здесь.

Сквозь туман неприятных ощущений ловлю на себе взгляд. Тяжёлый, пристальный. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с Богданом.

Слишком долго он на меня смотрит.

Слишком внимательно.

Что ты хочешь от меня? Что надеешься увидеть?

Отвожу взгляд первой.

— И, пожалуй, последнее на сегодня, — продолжает бесстрастно Медведев. — В ближайшие дни начнётся замена освещения в операционных. Это значит, что все срочные пациенты должны быть записаны заранее.

Многозначительная пауза.

— Евгения Сергеевна, вас это касается в первую очередь.

Вздрогнув, поднимаю голову.

— Простите?

— Прощаю. Что с вашей сложной пациенткой? Надеюсь, вы уже сказали ей, что других вариантов нет.

Мышцы в плечах сжимаются. Встаю, опираясь ладонями о спинку впереди стоящего стула.

И хотя голос мой звучит ровно и твёрдо, внутренности дрожат и совершают суматошный кульбит за кульбитом.

— Олег Викторович, я настаиваю на том, чтобы отложить операцию. Марина по-прежнему отказывается от радикального вмешательства.

— И что вы намерены делать? Сложить руки и смотреть, как ваша пациентка, не имеющая должной компетенции, сама принимает решения и подписывает себе смертный приговор?

— Я найду врача, который согласится мне помочь.

— Женя! — Взрывается Медведев, отметая все формальности. — Мы это уже обсуждали! Нет, и точка! Откладывать мы не можем!

— Время есть.

— У кого? У кого оно есть? Хочешь дождаться, пока метастазы перейдут на другие органы?! Как думаешь, кого потом сожрут с потрохами адвокаты убитых горем родственников?! Конечно же меня! А если не дай бог пресса пронюхает о том, что мы могли спасти человека, но не сделали этого? Что тогда? Они раздуют эту новость и создадут из неё сенсацию! Этого ты хочешь?

Меня передёргивает.

Я всё это знаю, но…

— Я сделала всё, что могла, — говорю твёрдо. — Оперировать пациентку против её воли мы всё равно не имеем права.

Медведев выдыхает через плотно сжатые зубы. Постукивает пальцами по лбу.

— Тогда, Женя, сделаем вот что. Я передаю твою пациентку другому врачу. Более настойчивому. Может быть Татьяна сможет донести до этой твоей Марины всю серьёзность ситуации.

— Олег Викторович, не нужно…

— Нет, нужно! Ты явно не справляешься. Татьяна, забирайте Марину под своё крыло и в срочном порядке уговаривайте на радикальную операцию. Делайте всё, что угодно. Пугайте, стращайте, да хоть с бубном скачите, но она не должна уйти от нас непрооперированной!

— Хорошо, Олег Викторович, — кивает Таня с такой готовностью, словно только этого и ждала.

Чувствую, как холодеют от напряжения пальцы.