Книга Развод. Коса на камень, страница 27 – Елена Валерьева

И другая мысль: «Если она не уйдет после этого — она моя. Навсегда».

Мы подъехали к заброшенной территории. Я заглушил двигатель, вышел из машины. Она — следом, босиком по асфальту, в халате на холодном ветру.

— Ты замерзнешь, — сказал я, снимая пиджак и накидывая ей на плечи.

— А ты? — спросила она.

— А я привык.

Мы пошли. Я вел ее через темные цеха, где когда-то кипела жизнь. Сейчас — только тишина, запах ржавчины и сырости.

— Здесь, — я остановился у стены, на которой когда-то висела фотография отца. Ее давно сняли, остался только квадрат более светлой краски. — Здесь он работал. Директор завода. Построил это место с нуля. А Князев — старый хрыч — отобрал. Подделал документы. Купил судью. Отец не выдержал.

— А мать? — тихо спросила она.

— Мать словила нервный срыв, — сказал я жестко. — Не сразу. Через несколько лет. Она не смогла пережить потерю мужа и ребенка. Ее поместили в клинику. Я навещал ее каждый месяц, она меня узнавала. Потом смогла встать на ноги. Но прежней уже не стала.

Даша молчала. Я чувствовал — она плачет. Тихо, без звука. Но плечи дрожат.

— Я выжил, потому что пообещал себе, — продолжил я, глядя в пустоту. — Уничтожить Князева. Не просто бизнес. А всё. Репутацию. Семью. Наследников. Чтобы он умер в нищете и одиночестве.

— И ты готовился много лет, — прошептала она.

— Да, много лет, — кивнул я. — Собрал империю. Выучился. Ждал. И дождался. Его сын — идиот. Князев-старший стар и болен. Самое время.

— А я? — она повернулась ко мне. В темноте ее глаза блестели. — Я была просто пешкой в этой игре?

— Сначала — да, — сказал я правду. — Ты была ключом. Ты — сноха, которую старик любит. Ты — женщина, из-за которой идиот Руслан теряет голову. Ты была идеальным оружием.

— А теперь? — спросила она.

Я взял ее лицо в ладони. Смотрел долго. Впитывал каждую черточку.

— А теперь, — сказал я, — ты — единственная причина, по которой я хочу не только разрушать. Но и строить. С тобой.

Она не ответила. Просто встала на цыпочки и поцеловала меня сама.

Нежно. Медленно. Со вкусом.

Я обнял ее, прижал к себе, уткнулся носом в ее волосы. Вдохнул. Корица. Сон. Жизнь.

— Ярослав, — прошептала она мне в грудь.

— Что?

— В постель сейчас нельзя. Я знаю. Ты прав. Сначала — всё рассказать. Чтобы не было обмана.

— Да, — выдохнул я. — Потому что если я пересплю с тобой, а ты потом узнаешь что-то, что я утаил — ты меня возненавидишь.

— Не возненавижу, — она подняла голову. — Но доверять перестану. А без доверия ничего не будет. Ни бизнеса. Ни… нас.

Я усмехнулся.

— Умная женщина, — сказал я. — Слишком умная для такого урода, как я.

— Не урод ты, — она провела пальцем по моей щеке. — Раненый зверь. Но зверей лечат, Ярослав. Им нужна забота и… правильная рука.

— И ты — правильная рука? — спросил я.

— Я — ветеринар, — она улыбнулась. — Который не боится укусить в ответ.

Я рассмеялся. Впервые за много лет — не дежурно, не для протокола. А по-настоящему. От души.

— Поехали домой, — сказал я, обнимая ее за плечи. — Там нас ждет кот. И чизкейк. А завтра — тяжелый разговор. Я расскажу тебе всё. Каждую деталь. Каждую грязную тайну Князевых.

— А потом? — спросила она.

— А потом — ты решишь, — я открыл ей дверь машины. — Остаться или уйти.

— Я уже решила, — она села в салон, запахнулась в мой пиджак. — Я остаюсь.