Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 65 – Кэти Свит

— А где папа? – спрашиваю, немного отмирая. Он должен был уже приехать, недавно звонил, каялся, что остался дома со своим Мики, и поэтому не поехал вместе с мамой и Тимой ко мне.

Теперь винит себя. Говорит, что если б остался с Тимошей, то смог бы его вытащить раньше.

Слушаю его, киваю и даже не пытаюсь переубедить, хоть сама прекрасно понимаю, что не смог бы он помочь. Только бы сам пострадал.

Но говорить об этом не стоит. Потому что сейчас, на эмоциях, голос разума он не услышит. Чувство вины затмевает здравый смысл.

С появлением мамы мне становится гораздо лучше, словно мою батарейку подключили к электросети и напитывают, напитывают, напитывают. В меня мощным потоком льется энергия.

Сил стало больше, в голове чище. Я даже уже могу здраво рассуждать. Пустота и лед, что царили в душе, начинают рассеиваться, я снова чувствую, а не смотрю на происходящее со стороны.

Мама здесь, она рядом, я не одна и это прекрасно. Вместе мы со всем справимся! Я уверена на все сто.

— Папа внизу сидит, его пропустили в зал ожидания, но не станет подниматься, – комментирует мама. – Как только закончится операция, к нему обещал выйти врач и поэтому мы решили, чтобы он сидел там.

— Дима сразу ко мне придет, – говорю, забываясь. – Папа может спокойно приходить к нам.

— Дима? – брови родной женщины подлетают вверх, и на меня устремляется удивленный взгляд. – Кто это?

— Лечащий врач Вики и, видимо, Тимы. Он сейчас оперирует Тимошу, – отвечаю. Про то, что это еще и отец моего сына, пока что решаю промолчать.

Достаточно потрясений за столь короткое время, у мамы проблемы с давлением, гипертония, и я не хочу, чтобы случился какой-нибудь гипертонический криз.

Отправить еще одного родного человека в стационар, моя нервная система на выдержит.

— А с каких пор ты лечащего врача называешь по имени? – интересуется мама. Она, мягко говоря, удивлена и совершенно этого не скрывает.

— Мам, долгая история, – пытаюсь отмахнуться. Но разве это возможно?

Когда моя мама что-то начинает подозревать, то проще пройти по раскаленным углям, чем не рассказать правду. Она не успокоится, пока не выяснит все, как есть.

— А я никуда не спешу, – заявляет, усаживаясь на стул.

Кладет на стол телефон экраном вверх, чтобы не пропустить звонка папы, складывает руки перед собой и внимательно на меня смотрит.

— Рассказывай!

— Я зашью, – говорит Миша Майоров, перехватывая меня. – Можешь идти успокаивать родителей.

Ха-ха. Очень смешно.

Знал бы ты, друг, что я только что прооперировал собственного сына, так не говорил.

Решение об операции мне далось не легко, но ничего другого я бы все равно не допустил. Не позволил бы никому оперировать Тимошу без меня.

Знаю, со мной работают поистине профессионалы своего дела и у каждого за плечами сотни спасенных жизней, но если бы позволил кому-то из них заниматься сыном, то я был бы не я.

— Они могут гордиться своим сыном. Он – настоящий герой! – продолжает Майоров, чем вызывает улыбку у меня на лице.

Смотрю на спящего мальчика и понимаю, я стал папой.

— Давай я сам здесь закончу, – говорю, не желая оставлять своего сына одного в операционной.

Разумом понимаю, Тимоша останется не один, но проконтролировать, как пойдет пробуждение и выход из наркоза мне крайне важно. Я хочу, чтобы мой мальчик был максимально здоров, и сейчас, проводя сложнейшую операцию в собственной жизни, я максимально для этого постарался.