Книга Ребенок из прошлого. Шанс на семью, страница 55 – Кэти Свит

От его обещания в груди появляются легкость и трепетное ожидание. У меня словно крылья вырастают за спиной.

— Хорошо, – соглашаюсь, улыбаясь. – Потом так потом.

Разговаривая ни о чем, проходим вдоль длинного коридора с множеством запертых кабинетов. Кир не комментирует ни одного из них.

Зато стоит только пересечь двери реанимации, так тут мой проводник моментально оживает. Рассказывает про каждый бокс, про каждый из увиденный мною прибор, описывает значения звуков, что достигают наших ушей.

Игнатов делится со мной своими знаниями, а я внимательно его слушаю и впитываю совершенно все, что он говорит.

— Смотри, – подводит меня к прозрачному стеклу, оно заменяет привычную стену. – В реанимации важно круглосуточно следить за пациентами, но контакт между собой для них не особо благоприятен, поэтому каждый из боксов напоминает аквариум.

— Интересно, – внимательно осматриваю все вокруг. – Но медсестра же не близко, – перевожу взгляд в сторону и пытаюсь понять, где она.

— Туда смотри, – Кирилл угадывает мои мысли и показывает рукой направление. Слежу за траекторией и вижу медицинский пост. – Нашла?

— Ага, – киваю. – Но как она может уследить за всеми одновременно?

— Для этого есть камеры и датчики, – продолжает делиться. – Если что–то неладное, то они запищат.

— Как интересно, – выдыхаю. Я поражена.

— Безумно, – соглашается со мной. – Но мы здесь не для экскурсии по отделению, – напоминает.

— Нас ждет мой брат, – договариваю вместо него.

Тут, словно намеренно ожидая моей фразы, из расположенного по диагонали бокса выходит Саша. И удивленно смотрит на меня.

— Марина? – вопросительно произносит мое имя. – Что ты здесь делаешь? – впивается в меня недобрым взглядом.

Инстинктивно хватаюсь за Кирилла, он, приободряя, сжимает мою ладонь, но не позволяет спрятаться за себя.

— Кир, – он переводит грозный взгляд на своего друга. – Какого хрена здесь происходит? – требует немедленно дать ответ.

— Сань, не кипишуй и успокойся, – моментально остужает его Кирилл. – Я сейчас провожу Марину к Еве, проверю малышку, а после мы с тобой обо всем обязательно поговорим. Пойдет?

— Маленькая моя, – шепчу, шмыгая носом.

Сейчас, когда мы остались с малышкой одни, я, наконец, могу дать волю чувствам. Их так много, что они разрывают душу на части, и сдерживаться не получается, как ни крути.

Смотрю на лежащую на больничной койке малышку, и сердце обливается кровью. Маленькая девочка лежит на огромной кровати, а вокруг сплошь и рядом провода, провода, провода…

Тела не видно.

Евочку только начали выводить из сна, и пока она еще не может дышать самостоятельно, поэтому за нее это делает специальный аппарат.

Детское личико покрыто лейкопластырями. Какой–то удерживает прозрачную тонкую трубочку, ведущую в нос, а какой–то держит трубку побольше и она уже направлена в рот.

Здесь целая схема.

— Представляешь, – обращаюсь к Евочке с энтузиазмом в голосе. – У тебя, оказывается, есть настоящий папа, – делюсь с девочкой радостью. – Он тебе обязательно понравится, вот увидишь! Твой папа классный.

При мыслях о Кирилле на сердце снова становится тепло и светло, словно у меня появилось персональное солнышко, которое светит исключительно для меня. Своими лучами оно согревает меня даже в самые лютые морозы.