Книга Вернуть семью. Шанс на любовь, страница 66 – Кэти Свит

— Пойдем. — Не удостоив свою пока еще не бывшую жену даже словом, Высоцкий берет на руки нашего сына, обнимает меня, и мы уходим к машине.

Молча, не произнеся ни единого слова, садимся в салон авто, закрываем двери и трогаемся с места. Проезжаем мимо обескураженной Лизы, но Леша даже не смотрит туда.

Он кладет ладонь мне на колено, слегка сжимает. Подбадривает.

— Спасибо, — шепчу. Эмоции переполняют.

— Это тебе спасибо, — подмигивает мне. — Ну что, готова бабушку вызволять из паршивого отделения?

— Паршивого? — ахаю. Тут же переключаюсь. — Леша! Рассказывай! Что с моей бабушкой? Ты ведь заверил, с ней все хорошо!

— Нормально все с ней, — заверяет уверенным голосом. — Переведем ее в другую клинику, так вообще все будет отлично, — снова подмигивает. Улыбается. — Верь мне.

— Верю, Леша, — говорю с придыханием. — Верю.

— Вот и молодец!

— В смысле вы ее выписали? — смотрю на лечащего врача Машиной бабушки и охреневаю. Сдерживаю ярость из последних сил.

— Она подписала отказ от госпитализации. — Стоящий передо мной мужик в белом халате несет полнейшую дичь. — Я не мог ее оставлять в отделении!

— Отказ? Ты смеешься?! — не верю собственным ушам.

Я выяснил, что у женщины парализовало правую половину тела. У нее не слушается рука, она не может самостоятельно передвигаться. А еще у нее нестабильные показатели по сердцу.

В подобном состоянии просто ни при каких обстоятельствах нельзя было выписывать.

— Да кто вы такой? — наконец, доходит до недочеловека, называющего себя врачом. — Борзый нашелся!

— Я тот, кто тебе устроит нешуточные проблемы, — произношу, чеканя каждое слово. — А если старушка не переживет сегодняшнюю ночь, так ты сядешь. Далеко и надолго. И никакие связи тебе не помогу. Понял, тварь?

Не дожидаясь ответа на свою угрозу, разворачиваюсь и широким шагом ухожу прочь.

Если задержусь хотя бы на пару минут, недоврач слишком рискует получить как минимум сотрясение мозга. А мне драться нельзя, пальцы нужно беречь, пациенты не виноваты. Если я покалечу руки, то от этого пострадают ни в чем неповинные дети.

Поэтому, несмотря на дикое желание вернуться и выпустить гнев наружу, я выхожу из здания больницы на улицу.

Внизу, рядом с машиной, меня ждет Маша.

Левушка по дороге уснул, и мы решили не будить малыша. Дорога вышла длинной и тяжелой, половину пути шел сильнейший дождь.

Любимая, как только видит меня, сразу же кидается навстречу. Тревога в ее глазах сводит меня с ума.

— Ну что? Как бабушка? — засыпает вопросами, не пряча волнения.

Маша очень близка с ней и всю дорогу неустанно рассказывала случаи из детства. Поделилась историей, как бабушка ей помогла перед отъездом на операцию.

Мудрая, сильная женщина. Добрейшей души человек.

— Можно к ней? — спрашивает с надеждой в глазах.

— Ее выписали, — произношу в сердцах.

Меня кроет от гнева. Едва сдерживаюсь, чтобы не вернуться и не перевернуть вверх дном отделение. Зла не хватает.

Неимоверным усилием воли заставляю себя стоять на месте.

— Представляешь?! — Еще немного — и взорвусь нафиг!

— Как? — ахает. Она в шоке.

Маша делает шаг назад, оступается на порожке, теряет равновесие. В последний момент успеваю поймать, не допустив падения. Крепко прижимаю к себе.

— Осторожнее, — прошу.

Сердце колотится быстро-быстро, страх до сих пор написан у Маши в глазах.