Книга Случайная беременность. Наследник магната, страница 56 – Кэти Свит

— Марь, иди, – тихим голосом произносит Ева. – Все будет в порядке. Я завтра даже не вспомню, что со мной было, – заверяет меня.

— И это страшнее всего, – выходя из ванной комнаты, шепчу под нос.

Дохожу до своей кровати, падаю ниц, едва коснувшись подушки, засыпаю. А после… После меня жду три суматошных недели, где я едва успевала поесть и поспать.

— Следующий, – из кабинета гинеколога выглядывает медсестра. Видит меня и тут же расцветает в дружелюбной улыбке. – Проходите, – раскрывает шире дверь.

Я поднимаюсь с дивана, на котором ждала начало приема, и переступаю порог просторного светлого кабинета.

— Марья, рад вас видеть, – произносит седовласый мужчина, смотря на меня сквозь толстые линзы очков. – Как самочувствие? – переходит к делу.

— Все в порядке, – отвечаю под пристальным взглядом Степана Арсеньевича, но такой короткий ответ его не устраивает, и в мой адрес, словно из рога изобилия, начинают сыпаться вопросы.

Он уточняет буквально про каждый из аспектов моей жизни, ему интересно все от и до. Даже чем питаюсь и как часто это делаю спрашивает.

Затем мы отправляемся к аппарату УЗИ. Там он медленно водит по моему чуть округлившемуся животу датчиком и безотрывно всматривается в экран. Его взгляд устремлен вперед, брови сведены вместе.

— Все в порядке? – уточняю, понимая, что вид врача меня настораживает. В предыдущие разы ничего этого не было.

— Проверяю, – бросает короткое.

Голос врача сдержан и скуп на эмоции, но мне этого хватает для того, чтобы начать волноваться. Теперь я безотрывно слежу за ним.

Афанасьев что-то крутит на приборе, нажимает на кнопочки, меняет датчики, снова смотрит, и чем дальше, тем тревожнее становится. На экране отображаются то черно-белые рисунки, то они становятся красными и синими, то только красными.

Пытаясь сдержать эмоции, закусываю губу.

— Вытирайся, – говорит хмуро и дает мне мягкую салфетку. – Подходи к столу, – кивает на свое рабочее место.

Смотрю на спину удаляющегося мужчины и в груди все холодеет. Весь его вид кричит, что что-то не то.

Медленно, словно зомби, вытираю гель с живота, поднимаюсь и на негнущихся ногах иду к врачу. Он что-то активно печатает.

— Марья, – поворачивается, как только я подхожу, в голосе беспокойство, но он старается его не выказывать. Видимо, не хочет меня волновать.

— Вы меня пугаете, – признаюсь.

Я стараюсь говорить легко и даже чуть с юмором, но выходит не очень. Скорее жалостливый писк вырывается, чем смешок.

— Пугаться нечего, – вновь беглый взгляд к своим записям. – Но расслабляться нам с тобой нельзя.

— Как это? – не понимаю.

Афанасьев берет лист бумаги и начинает на нем рисовать. Затем поворачивается ко мне, взгляд его по-прежнему хмурый.

— Смотри, – показывает на первый кружок, внутри которого еще три. – Вот так должна выглядеть здоровая пуповина.

Сглатываю.

Потому что рядом с этим кружочек другой.

— А вот так она выглядит у… меня? – шепчу, цепенея.

— Да, – кивает, хмурясь.

В кабинете повисает тяжелая пауза.

Я пытаюсь совладать с мыслями, но какое там! В голове пустота.

— Насколько это опасно? – кошусь на соседний рисунок. Ежусь.

Мне дико не по себе.

— Единственная артерия пуповины сама по себе не опасна, – начинает пояснять, но от беспокойства я слышу с трудом. В ушах вата.