Книга Без измен. Покорю твое сердце, страница 32 – Кэти Свит

Не понимая почему, но память услужливо подкидывает момент, когда точно так же стояла и плакала моя жена. У нее из-за врачебной халатности случился выкидыш, а медики убеждали написать отказ от претензий.

Если бы я тогда не вмешался, то после было б тяжело кого-то из них наказать.

Но я успел. Не позволил жене пойти на поводу у лжецов и наказал каждого причастного по полной. Больше ни одна тварь не приблизится к лечебному делу, я позаботился об этом.

Но судя по тому, что я вижу, сейчас ситуация еще страшнее.

— Зачем отказ? — женщина непонимающе смотрит на стоящего перед собой мужчину. — Мой сын нуждается в помощи. Я сама не смогу справиться с его травмой, — не прогибается под давлением, чем только сильнее раздражает мужика.

— Светлана, вы же медик, — продолжает гнуть выгодную для себя линию ублюдок. — Вы обязательно справитесь, — продавливает. — Если случай зафиксируют, то у Максима будут проблемы с допуском в большой спорт. Понимаете? Своей нерешительностью вы только погубите сына, его мечты, его карьеру, — не успокаивается мужик.

Чем больше слежу за ситуацией, тем сильнее хочу ему вмазать. Давно у меня с такой силой не чесались кулаки.

Только вот холодный расчет и четкое понимание, что срыв лишь усугубит ситуацию, заставляют меня остаться на месте и продолжить наблюдать, скрежеща от злости зубами, за тем, как рушится чужая жизнь.

— У Максима прекрасные данные, он сможет стать отличным пловцом, — тренер переходит от прямого давления к завуалированным угрозам. Он действует прямо как по учебнику, я без труда предугадываю каждый его последующий шаг. — У вашего мальчика есть все шансы для этого. Пока что, — добавляет многозначительно.

— Пока? — удивляется женщина. — А потом что?

— Потом у Максима будет зафиксирована травма, и ваши коллеги не допустят его до ряда состязаний, — нагло лжет.

— Что-то я не припоминаю ни одного подобного случая, — не сдается под натиском уговоров.

— Потому что ни один из известных пловцов не фиксировал и половины своих травм, — ловко увиливает от ответа. — Если Максим останется в больнице, то подключится полиция, начнется проверка, вас будут таскать на допросы, поставят на учет, сообщат в опеку, — продолжает прогибать.

Как же умело и ловко он орудует. Я поражен!

Сразу видно, она не первая, кто попался. Этот «тренер» погубил не одного ребенка, ясно, как день.

Почему никто до сих пор этого так и не понял? Странно…

Или он всем неугодным затыкает рот?

Мне вот не сможет заткнуть.

— Подписывай, — буквально вдавливает в женщину бумаги. Чтобы удержаться на ногах ей приходится сделать шаг назад.

Открывается дверь, из кабинета вывозят каталку с мальчиком. Я мигом замечаю сбитые костяшки на руках, гематомы на предплечьях, словно его держали и не отпускали, а еще колени опухли. У него перебинтована голова, губы плотно сжаты, словно ему больно.

Я смотрю на мальчика и мороз пробегает вдоль позвоночника. В груди неожиданно екает, сердце застывает на миг, а затем принимается надсадно биться. Каждый удар — новая вспышка боли.

Моему сыну сейчас тоже тринадцать лет, и он точно так же может попасть под влияние такого вот ублюдка.

Уверен, тренер не просто знает виновных, он лично подтолкнул их избить пацана.

— Мам, — тихий голос мальчика разрезает повисшую тишину словно сотни молний.