Книга Неделовое предложение, страница 8 – Екатерина Вострова

Я не ответила. Не могла же я сказать: «В вас». Зимин смотрел на меня долго, изучающе. Я чувствовала этот взгляд почти физически и ненавидела себя за то, что сердце колотилось просто бешено.

Это всё — глупость. Он просто не хочет терять хорошего специалиста. Холодный расчёт — он сам сказал, а я тут развела романтику на пустом месте. Такие, как он, не смотрят на таких, как я, по-настоящему.

— Анна Витальевна, — он вдруг подался вперёд, и я невольно отпрянула. — Могу я задать вам личный вопрос?

— Смотря какой.

— Вчера, на корпоративе… Вы жалеете о том, что произошло?

Сердце ухнуло вниз.

— Вы имеете в виду поцелуй? — спросила я, и собственный голос показался чужим.

— Да.

Я молчала. Что тут скажешь? Что я всю ночь не спала, трогая губы пальцами? Что до сих пор помню вкус его дыхания? Что это был лучший и одновременно худший момент в моей жизни?

— Это был конкурс, — выдавила я наконец. — Случайность.

— Я не спрашивал, что это было. Я спросил: жалеете ли вы.

Он смотрел на меня, не мигая, своими внимательными серыми глазами. Я тонула в них и ненавидела себя за это.

— А вы? — вопрос вырвался раньше, чем я успела его остановить.

— Нет, — ответил он без паузы. — Не жалею.

— Почему? — У меня перехватило дыхание.

— А почему я должен жалеть?

Потому что я толстая, потому что я никто, потому что он — это он, а я — это я, и между нами пропасть размером в целую вселенную.

— Потому что это создало вам проблемы, — сказала я вместо этого. — Сцена с Аллой, сплетни в офисе. Вам пришлось заставлять людей удалять видео, разбираться с Ириной Павловной…

— Это не проблемы, — он отмахнулся. — Это мелочи.

Может, для него и мелочи, а для меня — конец репутации.

— Для меня это не мелочи. — Я почувствовала, как в голосе прорезается горечь. — Для меня это публичное унижение. Меня назвали коровой при всей компании. Намекнули, что я сплю с вами ради карьеры. Обсудили мой вес, мою фигуру, мои… — Я осеклась.

Он нахмурился.

— Кто?

— Неважно.

— Важно. Кто именно?

— Ваша бывшая жена. Ирина Павловна. И, полагаю, половина офиса в курилке.

Зимин помолчал, желваки на его скулах напряглись.

— Мне жаль, что вам пришлось через это пройти, — сказал он наконец. — Но это не причина увольняться.

— Это причина уйти с высоко поднятой головой, пока у меня ещё есть достоинство, — возразила я.

— У вас есть достоинство, — он произнёс это так, будто констатировал очевидный факт. — Больше, чем у всех этих людей вместе взятых.

Я не знала, что на это ответить. Он посмотрел на часы и встал.

— Половина двенадцатого. Вы завтракали сегодня?

Я растерялась от смены темы.

— Н-нет…

— Тогда пообедаем. Здесь слишком много ушей.

— Это плохая идея. — Я тоже поднялась. — Если нас увидят вместе…

— Анна Витальевна, — он усмехнулся, и от этой усмешки у меня снова сбилось дыхание. — Весь офис и так уверен, что мы любовники. Одним обедом репутацию уже не испортишь. — Он открыл дверь и посмотрел на меня выжидающе. — Идёте?

Ресторан оказался небольшим, но уютным — из тех мест, где столики стоят достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было говорить, не понижая голоса. Нас посадили у окна с видом на заснеженный сквер.

— Закажите что-нибудь, — сказал Зимин, пододвигая мне меню.

— Я не голодная.

— Три минуты назад вы сказали, что не завтракали.