Книга Предатель! Я (не) отдам тебе сына!, страница 6 – Мила Романова

Ждал моих действий.

Оставила испуганного Мишу, включив ему на планшете мультики, чтобы он не видел моих слез и не слышал наших разборок, и вышла в коридор, который теперь казался тесной клеткой. Прикрыла дверь кухни, когда Дмитрий вышел следом.

— Что… Что тебе нужно⁈ — прошептала одними губами. Сил кричать больше не было.

Бывший подошел ближе, нависая надо мной своей огромной, подавляющей фигурой.

— Все очень просто, Аня, — его голос был обманчиво спокоен. — Ты и мой сын сейчас же едете со мной. Или мои адвокаты в суде докажут, что нищая, безработная уборщица с заблокированными счетами — не лучшая мать для моего наследника. И ты его больше никогда не увидишь.

Мир рухнул окончательно. Он продумал все. Каждый шаг.

Он загнал меня в угол, из которого не было выхода.

— Не надо… пожалуйста… Дима, не делай этого… — прошептала, еле сдерживая рыдания. — Я на все согласна, только не забирай его!

Он брезгливо отцепил мои пальцы и снова достал телефон, начиная набирать номер.

— Алло, служба опеки? У меня есть информация о ребенке, находящемся в ненадлежащих…

Не думая, я бросилась к нему и схватила за руку, сжимающую телефон. Меня прошибло током. Его кожа… горячая, сильная. Совсем как тогда, пять лет назад, когда он этой же рукой гладил мой живот и обещал быть рядом вечно.

Воспоминание обожгло сильнее реальности. Я отшатнулась, как от огня, опуская взгляд.

Игра окончена. Я проиграла.

— Хорошо, — всхлипнула, поднимая на него полное слез и ненависти лицо. — Я согласна.

— Я так и думал, — холодно бросил в ответ мне. — Собирай вещи. Только самое необходимое. У вас десять минут.

Стараясь не думать ни о чем, лишь бы не скатиться в истерику, я одела на себя и на доевшего свой ужин Мишу первую попавшуюся одежду.

— Мам, а куда мы едем? — спросил сын, с интересом разглядывая огромную черную машину у нашего подъезда.

— В гости, малыш, — солгала ему, чувствуя себя последней тварью.

Я не смогла защитить его и теперь не представляла, что нам делать. Сжала ручку в своей ладошке.

Дмитрий открыл заднюю дверь. Я нагнулась, чуть пролезая внутрь, усаживая сына. Но бывший не дожидаясь, пока я устрою Мишу, грубо подтолкнул меня на сиденье.

Сын, испугавшись моего падения почти на его коленки, захныкал, прижимаясь ко мне.

— Эй, ты чего? — Дмитрий нагнулся и заглянул в салон. — Мужчины не плачут. Я… я куплю тебе машинку. Самую большую.

На мгновение, всего на одно короткое, невыносимое мгновение, его лицо потеряло свою жестокую маску. Я отчетливо заметила это, когда выпрямилась все же на сиденье. В глазах Дмитрия промелькнула растерянность, тень того заботливого мужчины, которого я когда-то любила до безумия.

Но это длилось лишь секунду.

Он выпрямился, его лицо снова стало непроницаемым. С силой захлопнув дверь прямо перед моим лицом, он бросил сквозь приоткрытое стекло фразу, которая стала моим приговором:

— Ты сделала свой выбор пять лет назад. Теперь принимай последствия.

Машина въехала в распахнувшиеся кованые ворота и остановилась перед домом.

Нет, это был не дом. Это был дворец. Огромный, трехэтажный, из белого камня, с колоннами и панорамными окнами, в которых отражалось хмурое вечернее небо. Газон вокруг был выстрижен с математической точностью, вдоль идеально ровной дорожки росли туи. Все было безупречно и даже не думало тускнеть, несмотря на позднюю осень.