Книга Предатель! Я (не) отдам тебе сына!, страница 5 – Мила Романова

Его взгляд был прикован к моим глазам, он буравил меня, замораживая изнутри.

Жесткие, горячие пальцы схватили мой подбородок, властно заставляя поднять голову. И он произнес, роняя слова между нами, как осколки льда:

— Ты заплатишь за то, что украла моего сына.

— Убирайся! — выдохнула я, отталкивая его руку от своего лица. Голос прозвучал слабо и жалко. — Уходи, оставь нас в покое! Мы тебе не нужны, ты сам это доказал! Не порть нам жизнь!

Дмитрий усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. Только лед.

— Вашу жизнь? — он обвел презрительным взглядом нашу убогую квартирку: потрескавшийся линолеум, выцветшие обои, старый диван, накрытый пледом. — Ты называешь это жизнью?

Он прошел в комнату мимо нас, не обращая внимания на мои протесты. Его дорогие ботинки ступали по нашему полу так, словно он брезговал касаться этой нищеты. Его взгляд зацепился за комод, где стояла единственная фотография в рамке.

Я, осунувшаяся, с темными кругами под глазами от вечного недосыпа, но счастливо улыбающаяся. На руках у меня сидел годовалый Миша, пухлый и серьезный. На его головке был конусообразный колпак. День рождения сына.

Я увидела, как лицо Дмитрия окаменело. Желваки заходили на его скулах. Он смотрел на фото несколько долгих секунд, и его лицо стало еще мрачнее, еще злее.

— Ты украла у меня его первый год, — процедил он, не поворачиваясь. — Его первый шаг. Его первое слово.

— Я спасла его от тебя! От твоей лжи, чудовище! — закричала я, прижимая к себе Мишу, который теперь уже испуганно смотрел на незнакомца.

Дмитрий медленно повернулся. Не обращая больше внимания на мои слова, он достал из кармана пиджака телефон. Первый звонок — он говорил тихо, отрывисто, называя какое-то имя и фамилию. Второй звонок — то же самое. Он смотрел прямо на меня, и на его губах играла холодная, жестокая усмешка.

Что он делает? Что он задумал?

Через мгновение мой старенький телефон, лежащий на кухонном столе, зазвонил. Я, не выпуская Мишу из объятий, бросилась на кухню.

— Алло?

— Анна Сергеевна? Это Марина Викторовна, — раздался в трубке взволнованный голос моей начальницы. — Аня, тут такое дело… В общем, звонили сверху. Очень сверху. Вы уволены. Простите, я ничего не могу сделать. Забирайте свои вещи завтра.

Трубку бросили.

Я опустила телефон, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Уволена. Так просто? Одним звонком. Хотя… к чему им держаться за уборщицу.

Я бросила убитый, полный ненависти взгляд на Дмитрия. Он прислонился к дверному косяку и наблюдал за мной, как за насекомым под микроскопом.

На автомате, пытаясь унять дрожь, я усадила упирающегося Мишу за стол, наложила ему в тарелку остывшие макароны и салат. Руки двигались сами по себе, пока мозг лихорадочно пытался понять, что делать. Я снова набрала номер начальницы.

Сброс. Еще раз. Занято.

Внезапно телефон пиликнул, оповещая о новом СМС:

«Ваш счет заблокирован по запросу службы безопасности банка».

Тарелка с грохотом выпала из моих рук, разлетевшись на осколки у ног. Я в шоке смотрела на экран. Заблокирован. Мой счет.

Те жалкие копейки, что были на нем — все, что у нас было. Руки затряслись так, что я едва не уронила и телефон. Я медленно подняла глаза на Дмитрия. Он так и не сдвинулся с места. Просто смотрел.