Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 15 – Дарья Рoманова

Волна нарастала с каждой секундой, с каждым движением его опытного языка. Она копилась где-то в глубине, раскалялась и пульсировала в такт его ударам. Мышцы ног дрожали от напряжения.

— Артём… я… сейчас…

В ответ он лишь глубже вжался лицом в меня, а его руки, державшие меня за бедра, сжались сильнее, вжимая в стену. Его язык совершил что-то невозможное — несколько быстрых, вибрирующих движений прямо по самому эпицентру наслаждения, и затем снова глубоко вошёл, будто закрепляя результат.

Я закричала, бессильно повиснув на его сильных руках, чувствуя, как всё внутри сжимается и разжимается в бесконечных сладких спазмах. Я видела, как он не отрывается, продолжая ласкать меня языком, пока волны удовольствия медленно, нехотя отступали, оставляя после себя дрожь в коленях и полную, блаженную пустоту в голове.

Только тогда он медленно опустил меня на ноги. Мои джинсы сползли до щиколоток. Я едва стояла, прислонившись к стене, глядя на него затуманенным взглядом. Он выпрямился, его лицо было мокрым, губы — блестящими. Он медленно, не отрывая от меня взгляда, облизал губы, и в его серых глазах горело глубокое, хищное удовлетворение.

— Это было действительно очень… интенсивно и насыщенно, — сказала я, тяжело дыша, пытаясь собрать расползающиеся мысли. — Теперь же…

Он не дал мне договорить.

— Теперь мы продолжаем, — произнёс он низким, хрипловатым от желания голосом. — Я ведь ещё не кончил.

Я посмотрела на него, и в моём взгляде смешался испуг с диким, неконтролируемым желанием. Он как-то по-своему это расценил — и оказался рядом в следующее мгновение. Его губы вновь встретились с моими, влажные, жаркие, неумолимые. Вкус на них был странный, терпкий, смешанный — его и мой, с моей же киски. От этой мысли по телу пробежал новый разряд.

Его рука опустилась между моих ног и снова накрыла мою мокрую, всё ещё сочащуюся киску. Он слегка похлопал по ней открытой ладонью — шлёпки были несильными, но от каждого по коже расходились волны жара. Я застонала ему в рот, чувствуя, как внутри всё снова зажигается, будто и не было только что пережитого невероятного финала.

Он отстранился, прервав поцелуй. Его дыхание тоже было неровным.

— Тут кровать есть? — спросил он, оглядывая студию взглядом.

— Нет, — выдохнула я, смотря на него переполненным желанием взглядом.

Если бы я могла увидеть себя со стороны… Полуголая, с приспущенными джинсами, взъерошенная, с лицом, залитым румянцем, и глазами, полными такого немого желания, что его невозможно было скрыть. Я едва сдерживалась, чтобы не наброситься на него самой, не стащить с него эту чёртову рубашку, которая всё ещё скрывала его мощную грудь.

— Ну, тогда по-другому, — ухмыльнулся он, и в его взгляде промелькнуло что-то весёлое, азартное.

Он расстегнул ремень. Щёлк. Потом пуговицы на брюках. Он стянул с себя штаны, демонстрируя чёрные боксеры, на которых вырисовывалась огромная, внушительная выпуклость. Я невольно облизнула губы — и тут же пожалела об этом непроизвольном жесте. Он заметил. Конечно, заметил. Его улыбка стала шире, одобрительной.

— Честно, с этими раздеваниями и переодеваниями… — сказал он, уже расстёгивая рубашку, сбрасывая её с мощных плеч. — Не пойму, зачем я после фотосессии переоделся. Можно было сразу же приступить к делу.