Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 17 – Дарья Рoманова

Я смотрела на него. Его голова была запрокинута назад, глаза закрыты, на лице — маска глубочайшего, сосредоточенного наслаждения от самого процесса, от власти над моим откликом. Его мощная грудь тяжело вздымалась.

— Артём…

Он открыл глаза. В них не было ни сомнения, ни жалости. Только твёрдая, хищная решимость.

Он резко, одним мощным толчком, вошёл в меня. Но только головкой. Только на этот самый край, этот невыносимый порог. Моё тело вздрогнуло, глаза закатились от вспышки острого удовольствия. Казалось, этого одного движения хватит, чтобы всё внутри взорвалось. Руки, на которые я опиралась, ослабли, и я чуть не рухнула на спину, но его железная хватка удержала меня на месте.

И… он вытащил его. Медленно. Снова оставив пустоту.

— А-а-ах… — я простонала от разочарования, которое было острее любой боли.

Он снова принялся водить. Теперь его член скользил ещё легче, ещё наглее. Он задерживался на бугорке, надавливая, играя им, заставляя меня выгибаться и кусать губы. Потом снова — короткий, резкий толчок, на этот раз чуть глубже. Пару быстрых, отрывистых движений, будто проверяя, как я принимаю его, как сжимаюсь вокруг. И снова — выход. Игра. Пытка.

Каждый раз, когда он входил, даже ненадолго, мир сужался до точки их соединения. Каждый раз, когда он выходил, я чувствовала, как сойду с ума. Он растягивал меня не только физически, но и ментально, превращая в существо, состоящее только из желания и ожидания.

И когда я уже была готова закричать, вырваться, умолять — он вдруг изменил тактику.

— Повернись, — скомандовал он и с лёгкостью перевернул меня.

Через мгновение я стояла на четвереньках у края того же стола, чувствуя, как прохладный воздух студии ласкает мою обнажённую, горячую спину и попу. Я слышала его тяжёлое дыхание сзади, чувствовала его взгляд на себе.

Шлёп! Его ладонь тяжело и звонко опустилась на правую сторону попы. Я вскрикнула от неожиданности, и по коже разлилось жгучее тепло. Шлёп! — по левой. И снова. Каждый шлепок заставлял меня вздрагивать, а внизу — сжиматься в новом, странном, запретном спазме. На коже загорались алые, горячие отпечатки его пальцев.

И затем… Его губы. Они прикоснулись к одному из этих пылающих отпечатков. Нежно. Потом поцелуй стал влажным, чувственным, его язык обрисовал горячий контур на моей коже. Он целовал и лизал то место, которое только что отшлёпал, и это парадоксальное сочетание боли и нежности, наказания и ласки сводило меня с ума. Мне это нравилось. Чёрт, как же это нравилось.

Его руки сменили губы. Он начал гладить мою попку, большими, тёплыми ладонями, снимая жар, успокаивая кожу. А потом… один из его пальцев, всё ещё влажный, скользнул ниже. Не туда, куда я ожидала. Он коснулся другой дырочки — тугой, нетронутой, пугливой.

Я вздрогнула всем телом, непроизвольный спазм страха и чего-то ещё, тёмного и любопытного. Это не вызвало протеста, только это самое смущённое, испуганное вздрагивание. Он почувствовал это, его палец замер, лишь слегка надавливая, изучая. Он будто что-то для себя осознал, взвесил. И, к моему облегчению и странному разочарованию, потерял к ней интерес. Его внимание вернулось туда, где его ждали, где уже всё было готово, мокро и пульсировало в нетерпеливом ритме.

Он снова положил свой член на мою попку, провёл им по влажной щели, собирая влагу, и нашёл вход. И на этот раз он не играл.