Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 4 – Дарья Рoманова

— Скромничает она, пап, — вступила Лена, ставя на стол тарелку с сыром. — У неё сейчас важный заказ, но вот незадача — сбежали две натурщицы. Модели, — пояснила она, видя его вопросительный взгляд.

Артём Сергеевич повернулся ко мне.

— И в чём проблема? — спросил он. — Людей найти разве сложно?

В его тоне не было ни капли сарказма. Это был прямой вопрос человека, привыкшего решать проблемы, а не обсуждать их.

И в этот момент в моей голове, ещё минуту назад занятой совсем непрофессиональными образами, щёлкнуло. Я посмотрела на его руки. На линию плеч, чётко проступающую даже под рубашкой. На его осанку. На это лицо, с которым можно было продать что угодно — от элитного виски до роскошных автомобилей.

Идея, дикая, безумная и совершенно невозможная, ударила в голову.

А что, если?..

Но голос разума тут же зашептал: «Это отец Лены. Солидный мужчина. Он тебя пошлёт куда подальше, и будет прав».

Однако отчаяние и профессиональный азарт оказались сильнее.

— Проблема, Артём Сергеевич, в том, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — что мне нужны не просто люди. Мне нужны… типажи. С историей. С характером. Не мальчики, а мужчины. Чтобы в кадре была не просто красота, а… сила. Надёжность.

Я говорила и видела, как его взгляд меняется. Из вежливо-отстранённого он становится внимательным, изучающим.

— Интересная задача, — произнёс он наконец. — И что, здесь таких не нашлось?

Лена, замершая с салфетками в руках, смотрела то на меня, то на отца, и в её глазах загорался тот самый огонёк авантюры, который я знала и… боялась.

— Нашлись, — честно сказала я. — Но они сбежали. А сроки горят. Через четыре дня надо сдать материал.

Наступила пауза. Артём Сергеевич откинулся на стуле, скрестив руки на груди. Рубашка натянулась на его плечах, и я невольно снова отметила идеальную посадку. Он смотрел куда-то мимо меня, в окно, обдумывая что-то.

— Пап, ты у меня такой красивенький и такой сильненький, — начала она свою песню, растягивая слова с наигранным восторгом. — Ты бы так идеально смотрелся на рекламе фитнес-клуба. Или мужского парфюма. Ну представь: «Аромат для тех, кто знает себе цену».

Он медленно, будто с некоторым усилием, перевёл взгляд с окна на дочь. В его серых глазах читалось не столько удивление, сколько глубокая, бездонная усталость от её выходок. И что-то ещё — острый, холодный интерес.

— Ты что, — произнёс он чётко, — предлагаешь мне позировать, что ли?

Вопрос повис в воздухе, направленный вроде бы к Лене, но всей своей тяжестью обрушившийся на меня. Потому что следующий его взгляд — тяжёлый, пронизывающий, оценивающий — был уже моим. Он изучал моё покрасневшее лицо, мой профессиональный, а ныне растерянный вид. Как будто это я всё затеяла, а Лена — лишь неумелый посредник. Мне стало жарко и неловко до мурашек по коже.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, оправдаться.

Он хмыкнул. Уголок его губ дрогнул, и он о чём-то сосредоточенно начал думать.

— Интересная задачка, — повторил он, но теперь в его голосе слышалось не просто размышление. Слышалось… любопытство. Вызов, брошенный самому себе. Он снова скрестил руки, и его бицепс, напрягшийся под тканью рубашки, был красноречивее любых слов. — Четыре дня, говоришь?