Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 5 – Дарья Рoманова

Я смогла лишь кивнуть, словно парализованная.

— И что, собственно, нужно делать? — спросил он уже прямо. — Стоять и улыбаться? Или есть какой-то сюжет?

Голос у меня дрогнул от азарта. Главное — не дать ему остыть, не дать передумать.

— Никакого сюжета! — выпалила я сразу. — То есть, он есть, конечно, но простой. Заказ от владельца фитнес-клуба. Ему нужна не реклама тренажёров, а… ощущение. Нужен сильный мужчина. Уверенный. Мощный. Не тот, кто только пришёл качаться, а тот, кто уже давно знает себе цену. Кто олицетворяет результат. Его ищут как лицо клуба для взрослых, состоявшихся мужчин.

Артём Сергеевич слушал, не перебивая. Его пальцы медленно постукивали по столу.

— Ого, — протянул он, и в его серых глазах мелькнула ухмылка, которую я и надеялась увидеть. — Какого ты обо мне высокого мнения.

«Он сейчас что, решил поприбедняться?» — пронеслось у меня в голове. Но судя по этой ухмылке, по спокойной, почти царственной позе, он ещё лучше меня знал, насколько он… впечатляет.

— Вы прекрасно выглядите, — сказала я, стараясь, чтобы моя улыбка была максимально профессиональной и убедительной, а не восторженно-идиотской. — Это не комплимент, это констатация факта для целей проекта.

— А ты умеешь зубы заговаривать, — ухмыльнулся Артём Сергеевич, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти одобрительное.

Моё сердце ёкнуло от надежды. Может, всё же?..

— Только вот не думаю, что что-то выйдет, — продолжил он, и надежда рухнула. — Я директор безопасности в одной очень серьёзной компании.

Директор безопасности?! Так вот почему он такой... такой. Всё встало на свои места. Эта сдержанная мощь, пронизывающий взгляд, ощущение абсолютного контроля. Он не просто качался в зале — его тело, его осанка, сама его сущность были отточены другой, куда более жёсткой дисциплиной. А я, дура, беру и, толком с ним даже не познакомившись, пытаюсь предложить сняться в такой фотосессии. Выгляжу наверное теперь в его глазах как последняя идиотка.

— Ой, точно! — извиняюще глянула на меня Лена. — Папа же работает в «КронТехе». Извини, Наташ, что сразу не сказала.

Я улыбнулась ей, но она меня уже хорошо выучила и потому поняла, что эта улыбка означает лишь одно: ей конец. Позже. Когда мы останемся наедине.

— Извините, Артём Сергеевич, — сказала я, чувствуя, как горит всё лицо. — За такое глупое предложение.

— Да всё нормально, — отмахнулся он. — Главное, что ты не сдаёшься. А я это уважаю.

Потом он перевёл взгляд на Лену.

— А ты что сидишь? Подруга твоя голодная, наверное, а ничего не накрыто, кроме сыра.

Он взял кусочек с тарелки и закинул его в рот. Впервые в жизни я увидела, как Лена покраснела не от злости или смущения, а от чего-то вроде стыда. Она молча, почти по-солдатски прыснула с табуретки и ринулась к плите и шкафам, загремев кастрюлями.

Тишина между нами была плотной, насыщенной. Артём Сергеевич откинулся на стуле, и его взгляд, тяжелый и неспешный, скользнул по моему лицу. Он не просто смотрел – он изучал. Как будто видел не просто растерянную девчонку с проблемой, а что-то другое. Что-то, что заставило его не сразу и наотрез отказаться.

Мне стало жарко под его пристальным взглядом. Я почувствовала себя не фотографом, а скорее объектом, который взвешивают на невидимых весах. «Стоит ли?» – как будто спрашивал этот взгляд. Вопрос касался не только фотосессии, он был глубже, более личным. Я опустила глаза, разглядывая трещинку на стене, ощущая, как по спине пробегают мурашки. От смущения? Или от чего-то еще?