Книга Месть сама тебя найдёт, предатель, страница 11 – Лиза Гамаус

— Кофе? Коньяк?

— Кофе, пожалуйста, Виктор. И… твои уши.

Он на мгновение замирает, его живые глаза за стеклами очков суживаются, став очень внимательными. Он кивает, поднимается и через минуту возвращается с двумя крошечными фарфоровыми чашками турецкого кофе, густого и терпкого.

— Мои уши всегда к твоим услугам, Берта. Хотя, чувствую, новости будут нерадостные.

Я делаю глоток обжигающего напитка, сваренного по всем правилам, с солью и кардамоном. Кофе возвращает меня к реальности.

— Прохор продал мою коллекцию камей Великой Княгини.

В тишине «Кельи» слова звучат, как выстрел. Мухин не дёрнулся, только его пальцы слегка сжимают чашку.

— Вот как…

— Продал наличными, втихаря от меня. Деньги уже получил. Больше, чем ожидал, как он мне сообщил.

— Чёрт, — вырывается у Виктора, что для него, человека старомодных манер, нетипично. Он вообще не сквернословит и максимально толерантен. Редкий типчик. — Берта… я не знаю, что сказать. Это… вандализм. Не по отношению к вещам — по отношению к тебе.

— Мне нужно имя покупателя, Виктор. Ты даёшь клятву молчания. Никто, слышишь, никто не должен знать, что ты мне помогаешь. Особенно Прохор.

Он смотрит на меня поверх очков. Его взгляд полон не только сочувствия, но и профессионального любопытства и… тревоги. Он понимает мои чувства, как коллекционер коллекционера.

— Ты затеваешь что-то опасное, девочка.

— Меня уже выбросили за борт, Виктор. Осталось только тихо утонуть или попытаться доплыть. Поможешь?

Он помалкивает и медленно зачем-то размешивает ложечкой гущу в чашке.

— Коллекция… она уникальна. Так просто, на открытом аукционе, её не продать — слишком много шума. Значит, частная сделка. Круг возможных покупателей очень узок. Человек пять-шесть в мире, не больше. Русских среди них двое: старый эмигрант в Монако и один наш, новый. Из тех, кто скупает национальное достояние для приватных музеев. Или для подарков очень-очень высоким особам. Есть такой негласный бизнес, если слышала.

— Слышала, конечно. Новичок? — уточняю я, и сердце ёкает. «Молодой придурок», как сказал Прохор.

— Не совсем. Сын. Наследник угольного и сталелитейного гиганта с Урала. Молодой, непубличный, болезненно увлечённый именно Романовыми. Такие увлечения неспроста. Зовут Арсений. Фамилию… пока не скажу. Мне нужно подтвердить. Дай мне пару дней.

— У меня нет пары дней, Виктор. Прохор в четверг улетает в Крым.

— А ты?

— А я в четверг лечу в Питер. К Прянникову. У него всплыла камея с пекинесом.

Мухин резко поднял голову.

— «Свит Догги»? Не может быть! Её сто лет никто не мог найти. Там же александрит огромный в оправе.

— Умница. За что тебя ценю. Всё-то ты знаешь и помнишь.

Мухин присвистывает.

— Берта, это уже не игра, это шахматы на трёх досках сразу. Как только он продал коллекцию, сразу нашлась «Свит Догги». Совпадение?

— Я не верю в совпадения в бизнесе. Я вообще в них не верю.

— Осторожнее с Прянниковым. Он акула. И связан со всеми.

— Я знаю. Но это единственная ниточка. Ты узнаёшь про покупателя, я еду смотреть на камею. Договорились?

Он тяжело поднимается, подходит к одной из витрин, задумчиво проводит пальцем по стеклу, за которым скорбно смотрит на мир старец в нимбе.

— Договорились. Но обещай мне одно: если почувствуешь настоящую опасность — не геройствуй. Звони. Я помню твоё добро, ты меня спасла однажды.