Книга Измена. 33 сантиметра лжи, страница 1 – Ева Вереск

Солнечный луч, игривый и наглый, пробился сквозь щель между дорогими портьерами и упал прямо мне на веко. Я зажмурилась, потянулась. Просторная спальня в стиле мягкого минимализма, где каждая вещь стоила больше моей месячной зарплаты флориста, была залита утренним золотом. Тишина. Идеальная, стерильная тишина нашего дома. Нашего. Пока еще.

Я провела ладонью по холодной шелковистой простыне с другой стороны кровати. Пусто. Артём уже ушел. Как обычно. "Ранняя планерка, дорогая", — наверняка шепнул он мне на прощанье, целуя в лоб, пока я спала. Или притворялась, что сплю. Потому что иногда проще не видеть, как он избегает моего взгляда, спеша выскользнуть из двери.

Я встала, босые ноги утонули в плюшевом ковре цвета топленого молока. Обняла себя, глядя в огромное зеркало во всю стену. Элина. Тридцать два года. Длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, которые Артём когда-то обожал запутывать в своих пальцах. Глаза — "цвета шторма", как он говорил раньше. Сейчас они казались мне просто серыми, подернутыми утренней дымкой невысказанного. Стройная фигура, которую я тщательно поддерживала йогой и бегом — не столько для него, сколько для себя, чтобы чувствовать контроль хоть над чем-то в этом хрупком мире нашего "счастья".

Наш дом. Наша крепость. Артём купил его три года назад, после своего головокружительного взлета в инвестиционном бизнесе. "Все для тебя, Лина," — сказал он тогда, вращая ключ в замке. И я поверила. Верила в его усталые, но сияющие глаза, в его обещания. Теперь эти стены, выкрашенные в модные оттенки серого и бежевого, казались мне декорациями слишком дорогой, но бездушной пьесы. Идеально, но… холодно. Как его прикосновения в последнее время.

Я закрыла глаза, позволив волне прошлого накрыть меня. Лето. Наша поездка в Тоскану два года назад. Старый фермерский дом, запах кипарисов и нагретой солнцем черепицы. Артём… он был другим. Нетерпеливым. Жаждущим. Я помню, как он прижал меня к прохладной каменной стене виноградника еще до того, как мы успели дойти до спальни. Его губы были горячими и влажными, руки — грубыми в своей нетерпеливой страсти, срывая с меня легкое платье. Помню, как я вскрикнула от неожиданности и восторга, когда он поднял меня, обвившую его ногами за талию, и вошел в меня прямо там, под ослепительным итальянским солнцем. Его шепот, прерывистый, хриплый: "Ты моя... вся моя...". Соки спелого винограда, смешанные с потом и его семенем на моей коже... Это было дико, неконтролируемо, настояще. Мы не могли насытиться друг другом. Дни сливались в ночи, наполненные смехом, вином и его телом во мне снова и снова — на кухонном столе, в бассейне, на крыше под звездами. Он смотрел на меня тогда так, будто я была центром его вселенной.

Я открыла глаза. Зеркало вернуло мне отражение. Одинокая женщина в слишком большой спальне. Центр вселенной? Скорее, удобный элемент интерьера его успешной жизни. Страсть Артёма давно перекочевала в его работу. Или… куда-то еще?

Тревога, как мелкая назойливая мошка, зажужжала в висках. Она была моей постоянной спутницей последние… месяцев шесть? С тех пор, как его "совещания допоздна" стали нормой, а не исключением. Вначале я верила. Приносила ему в кабинет чай с мятой, делала расслабляющий массаж плеч, когда он наконец появлялся за полночь, пахнущий дорогим виски и усталостью. Но потом появились другие запахи. Легкий, едва уловимый шлейф незнакомых духов — нечто цветочно-мускусное, сладковатое, слишком молодое. Не мой стиль. Не его… раньше.