Книга Измена. 33 сантиметра лжи, страница 21 – Ева Вереск

* * *

Утро. Первое утро. Я проснулась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь незанавешенное окно. Встала. Вскипятила воду в новой, простой электрической чайничке. Насыпала в чашку молотый кофе — не элитный, а тот, что люблю я, с горчинкой. Залила кипятком. Аромат разлился по крошечной кухне. Мой аромат. Мой кофе. Я вышла на балкон. Воздух был холодным и свежим. Я сделала глоток. Горячий. Крепкий. Настоящий. Чашка согревала ладони. Я смотрела на просыпающийся город, на крыши домов, на клочок неба. И впервые за долгие-долгие месяцы почувствовала… тихую, глубинную радость. Просто от чашки кофе на рассвете. В своем углу мира.

Потом приехала София. С коробкой пиццы, бутылкой игристого (не шампанского, а простого, веселого «просекко») и стопкой образцов обоев.

— Ну, хозяйка! — закричала она с порога. — Где тут у тебя дворец? А, вот он! Без царских хором, зато свой! — Она окинула комнату восторженным взглядом. — Обои будем клеить? Давай что-нибудь эдакое! Не эти твои вечные «топленое молоко» и «слоновая кость»!

Мы расстелили образцы на полу. Яркие полоски. Нежные акварели. Смелый геометрический принт. София тыкала в самое кричащее.

— Вот это! Цвета победы! Чтобы Артём обзавидовался!

Я смеялась. Искренне, громко. Звук смеха, моего смеха, звенел в пустой комнате, заполняя ее жизнью.

— Может, вот это? — я указала на образец с нежными серебристо-зелеными листьями папоротника. — Напоминает мой проект в особняке. Природно. Свежо. Рост.

— Бинго! — София хлопнула в ладоши. — Папоротники! Символ выживания и новой жизни! Идеально для моей боевой подруги! — Она налила в бумажные стаканчики игристого. — За новоселье! За свободу! За обои с папоротниками!

Мы чокнулись. Пузырьки щекотали нос. Вкус был простым, но радостным. Мы сидели на полу среди коробок, ели пиццу пальцами, смеялись над глупостями и строили планы. О квартире. О студии. О будущем. Моем будущем. Каждый смех, каждый кусочек пиццы, каждый выбранный узор обоев — это был шаг к себе. К той Элине, которая существовала до Артёма. И которая теперь возвращалась. Окрепшая. Закаленная. Свободная.

Когда София уехала, я осталась одна. Но одиночество больше не давило. Оно было пространством. Пространством, которое я могла заполнить так, как хочу. Я прошла по пустой комнате. Прикоснулась к стенам. Мои стены. Я подошла к окну. Зажглись фонари. Город светился тысячами огней. Каждый — чья-то жизнь. Теперь и моя горела здесь. Небольшим, но своим огоньком.

Я легла на матрас. Темнота была не врагом, а уютным покрывалом. Страшно? Еще чуть-чуть. Но это был здоровый страх перед неизвестностью нового пути. Не парализующий ужас заточения в лжи. Свободно? Да. Невероятно свободно. Как птице, впервые расправившей крылья после долгой клетки. Пусть полет будет не сразу легким. Но он был моим. И начало ему было здесь. В этой маленькой квартире с папоротниками на обоях и запахом свежей краски. В первом глотке утреннего кофе. В смехе с подругой. В праве дышать полной грудью и быть собой.

Я закрыла глаза. Не чтобы плакать. Чтобы почувствовать эту новую тишину. Тишину не одиночества, а мира с собой. Тишину перед рассветом новой главы. Главы под названием «Я».

Конверт пришел утром. Обычный, белый. Штамп суда. Я взяла его в руки. Не дрожали. Сердце не колотилось. Было лишь тихое, глубинное ожидание. Как перед долгожданным дождем после засухи.