Книга Тайная любовь короля, страница 9 – Таша Алферьева

— Ты — проводник! — напомнил он. — Ты, что, не доверяешь собственному дару?!

Девчонка покачивалась перед ним, как былинка на ветру, и блаженно улыбалась, однако гнев настолько застил эльфу глаза, что он этого не замечал.

— Маэр, — попытался остановить его целитель. — Давай потом. Сейчас надо…

Вилен не успел договорить, как Дэйна сомлела.

— Что с ней? — эльф едва успел подхватить девушку и запоздало увидел, как по её верхнице расплывается тёмное пятно.

В отличие от остальных, отделавшихся простыми царапинами, девчонка получила серьёзное ранение. В себя она пришла в конце перевязки, обнаружила, что головой лежит на коленях Маэра и возмущённо дёрнулась. К тому времени её уже начало лихорадить.

— Выпей, — целитель протянул ей баклажку с водой и противоядием. Последнее он ещё и на рану нанёс, так должно было быстрее подействовать.

Спутники между тем решали, что делать дальше. Вилен категорически запретил Дэйне любые передвижения, хоть пешком, хоть верхом. Требовал оставаться на месте сутки, а то и больше. Самое обидное, что до Пустошей было рукой подать. Девушка смущалась из-за вынужденного промедления и до сих пор вела себя, будто пьяная.

Тогда Маэр предложил разделиться: он остаётся с раненой, а остальные продолжают путь. На вопрос, как он будет отбиваться в случае очередного нападения, эльф применил дар: «оживил» гарши, тела которых более-менее уцелели, и подчинил нежить своей воле — поставил на стражу периметра. Наличие тёмного дара у эльфа само по себе вызывало озноб, а уж его столь яркое проявление — и вовсе ошеломляло. Может быть, потому с предложением поспешили согласиться. И вот на лесной поляне остались лишь двое, не считая щиплющих траву лошадей и притаившихся в высокой траве подчинённых гарши.

Кто сказал, что такая девушка, как Дэйна, не будет мечтать о принце? И не важно, что вся в синяках и ссадинах, а штаны носит чаще, чем платья. Дэя от того нисколько не огрубела, не покрылась коркой цинизма, да и от боли, бывало, плакала, уткнувшись в подушку, пока Яслава вправляла ей вывихи и залечивала раны. Подруга ругалась, гнала к опытным целителям, но Дэйна не хотела показывать свою чисто женскую слабость, ведь там в лекарской она непременно столкнётся со своими супротивниками, которым доставалось отнюдь не меньше. Нет уж, лучше Дэйна как следует выплачется на своей постели, чем будет корчиться под жалостливыми взглядами парней. Жалостливыми и снисходительными.

«У тебя дар, — уверял наставник. — Только ты его практически не используешь или используешь неправильно — льёшь как из ведра, а надо ручейком да по капельке, тогда и хватит надолго, и зазря не навредишь, чего ты так боишься».

К появлению в Школе эльфийского принца Дэйна научилась умело задействовать дар и смогла превозмочь всех своих соучеников, среди которых была единственной девушкой. Однако Маэр легко уложил её на лопатки — хватило одного только взгляда мшисто-зелёных глаз, чтобы Дэя растерялась.

Ей понравилось в дивном всё: и как выглядел, и как говорил, и даже его неприступность пришлась по душе. А потом он оттаскал её за косу, и Дэйна с горечью осознала, что Маэр не видит в ней женщину. А раз не видит, то и нечего пытаться ею казаться. В тот же день, когда состоялся её бесславный поединок с принцем, девушка собственноручно отхватила себе косу ножом. Яська, как увидала, ругалась на всю женскую половину, ругалась и подправляла стрижку обезумевшей невесть от чего подруге. Дэйна тоже поначалу жалела о своей чрезмерной горячности, однако вскоре оценила лёгкость обращения с короткими волосами и решила впредь их не отращивать, по крайней мере до тех пор, пока учится.