Книга Ты ко мне вернешься, жена, страница 16 – Мария Кац

— Осторожнее, Олеся.

Игорь стоит, засунув руки в карманы кожаной куртки, смотрит на меня с легкой усмешкой.

— Ты куда это так несешься? Опять от кого-то бежишь?

В этот момент у него в кармане звонит телефон. Он смотрит на экран, и его лицо меняется. Быстрый, оценивающий взгляд скользит по мне.

— Да, — говорит он в трубку, не сводя с меня глаз. — Все под контролем. Она здесь. Нет, пока не знает... Думает, что сама все решила. Разберемся.

Мои ноги прирастают к асфальту. Кровь словно останавливается. Он говорит с Маратом. Обо мне. Чего я не знаю? Что я решила сама?

Игорь вешает трубку, и на его лице снова появляется что-то вроде дружелюбной улыбки, но сейчас она кажется мне страшнее любой угрозы.

— Извини, дела, — бросает он. — Бежишь, куда? Может, подбросить?

Язык словно к небу прилип. Просто смотрю на него, пытаясь понять, что только что услышала. Это часть их плана? Он ведь всегда оказывается рядом. Прикрывал его на заданиях. Был больше чем другом — тенью, братом по оружию. Когда Марат ушел, Игорь практически ушел следом.

— Игорь, — тихо произношу. — Скажи честно... Ты… за мной следишь? Марат тебя ко мне приставил?

Марат

Больничный коридор бесконечен и безлик. Я стою у стены, упираясь затылком в холодный бетон, и пялюсь в потолок, когда рядом раздаются тяжелые и размеренные шаги. Узнаю эту походку — выверенную, неспешную, полную скрытого упрека. Даже не поворачиваюсь. Знаю, что увижу.

Отец останавливается в паре шагов, руки в карманах, спина прямая, закалка офицера. Но во взгляде, который я чувствую на своей щеке, — не столько тревога за мать, сколько уже привычное, въевшееся в самую суть разочарование в старшем сыне.

— Ну что, герой? — его голос тихий, но каждый звук отточен годами службы и невысказанных претензий. Он будто не говорит, а наносит точечные удары. — Примчался? Бросил все свои «срочные дела»?

— Ты сказал, что у матери инфаркт.

— А что, по-твоему, стенокардия — это уже не повод беспокоиться? — он подходит ближе, и его тень накрывает меня, как когда-то в детстве, когда я провинился. — Ты теперь будешь разделять, какое здоровье родителей для тебя достаточно плохое, чтобы приехать? Эта твоя… девчонка такому научила?

Всё внутри мгновенно сжимается в тугой, раскалённый комок. Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

— Говори о ней с уважением, — даже я не узнаю опасные вибрации в моем голосе. — Или не говори вообще.

— С уважением? — отец язвительно хмыкает. — К комУ? К той, что тебя кинула? Я слышал, твоя Олеся уже сбежала. Причем, по слухам, даже вещи успела собрать. Красивая история вышла. Мечтал о семье. Бросил всё ради неё. Службу оставил. А она тебя — как дембельский аккорд. Отслужила своё — и на гражданку. Нашла кого-то получше, пока ты свои сделки заключал?

Его слова бьют точно в цель, в ту самую рану, которая ноет с того момента, как я увидел пустую гардеробную и её сообщение. Они разрывают все те оправдания, что я себе придумывал.

— Это не твоё дело, — рычу в ответ, отталкиваясь от стены. Мы стоим почти нос к носу. Он ненамного ниже меня, но, несмотря на возраст, он всё так же силён и упрям.

— А чьё ещё? — он не отступает. Его глаза, такие же серые и холодные, как у меня, выискивают слабость внутри. — Боишься правды, сынок? А ты не задумывался, почему она так легко, так быстро собрала вещи и ушла? Без скандала, без объяснений? Просто испарилась? Может, пока ты свои сделки заключал, кто-то другой её… утешал? Подставлял плечо? Тот же Игорь, например? Он ведь всегда в вашем доме крутился. Свой парень. Удобно, не правда ли?