Книга Дар Василисы, страница 63 – Марина Демьянова

Не успел ничего Кощей ответить, жуткая боль в груди разгорелась. Словно сердце, лишь недавно о себе напомнившее, кто-то тисками железными сжал да не пожелал отпустить боле.

— Василиса… — имя, ставшее самым родным на свете, само с уст слетело. Не стал даже прощаться да место удобное для перехода искать. Прямо тут, у трона, кулон свой чёрный зажал да в воздухе растворился. Неважны сейчас были разрушения, что после себя мог оставить, только одна мысль заполошно в разуме билась: «Лишь бы успеть. Лишь бы успеть». Не ведал он, что с княжной случиться могло, но точно чувствовал — беда приключилась. Да такая, что на границу к его царству незримому подвела её.

Краткий миг прошёл с момента, как замок подводный покинул, но каким же долгим он сердцу влюблённому показался. У озера волшебного очутился да в страхе начал быстро озираться. Где враги, что напасть на его земли осмелились? Кто обманом Василису погубить захотел? Где тот ирод невидимый? Но тихо всё было у озера. Лишь бельчонок маленький в испуге по земле да деревцам молоденьким с писком носился. Будто плакал и кричал одновременно.

Похолодело всё в душе Кощея. Не чувствовал он прежде страха столь жгучего. Отказывался поверить в исход столь безрадостный. Ноги сами понесли к воде заколдованной, той, что память чужую хранила. Уж лучше рана смертельная иль ядом кто опоил княжну молодую, даже от этого излечить сумел бы её. Озеро же даже ему неподвластно было. Даром, что проводником являлся да в царство мёртвых спускаться мог. Сердце его всё ж человеческим было, а значит, и оно навеки замрёт, коли вод мёртвых коснётся.

Отпустить её надобно. Сохранить в душе моменты радости прошлой, но дальше пойти с этой ношей безграничной. Нельзя ему за ней идти, не оставив преемника после. Не вырастил он замену себе, не смеет пост без догляда оставлять. Не стоит одна жизнь человеческая тысяч судеб людских да нечисти.

— Отпусти, — шепчут травы печальные.

— Отпусти, — вторят бутоны поникшие.

— Отпусти, — ветер тоже тут.

Отпусти. Отпусти. Отпусти, Кощей, ты её.

Отпусти…

Но не сдастся он! Не отпустит её. Он ведь сам решил. Сам назвал суженой. И ни смерть, ни беспамятство не отнимут ту, что вновь сердце забиться заставила!

Пусть беснуются! Пусть плачут, молятся!

Не отпустит! Не отдаст её!

Загорелась мёртвым пламенем корона костяная, плащ магический тьмой подёрнулся. Запылали глаза, заострились черты. Не раздавленный горем вошёл в озеро. Как Владыка, силой и решимостью полный. И не властны над ним ни смерть холодная, ни жизнь кипучая. Есть лишь он да решение его незыблемое, да воля гранитная.

Запротивились воды тёмные, оттолкнуть хотят нарушителя.

«Не дадим тебе Василисушку. Теперь наша она красна девица. Будет тихо она возле нас лежать. Вечно былому внимать, да воспоминания проживать».

Тело юное на камня́х лежит. Словно мёртвая, не шевелится. Сотни призраков встали в круг неё. Не пускают к ней, нападают лишь. Но не страшен этот рой ему. Отобьётся от них, заберёт своё.

Меч, что правдою столько лет служил, вновь достал и давай рубить. Вода в нос и рот забивается, крики воют вокруг — оглушить хотят. Но не сдастся Кощей, не сейчас и не впредь теперь. Раз уж сердце его пробудилося, то одно теперь не останется. И не ведает он боле усталости, поднимая сей меч в сотню тысяч раз. Корона лишь разгорается, придавая ему всё могущества. Хоть душа в этот миг будто каменна, утянуть на дно всё пытается, лишь вперёд идёт, не оступится. Мертвецы встают, за собой зовут и готовят для них погребение. Силу вытянуть всё пытаются, но Кощей лишь вновь отбивается. Не сразить того, кто забыл про страх. Даже смерть сама отступается, видя ярость, его поглотившую.