Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 105 – Мила Дуглас

— Классика, — скривился Ксев, прикрывая уши. — Акустическая атака. Они не могут выставить дракона-охранника, вот и включили вечное пение с помехами.

— Это не просто шум, — сквозь зубы проговорил Дэриан. Его лицо побелело от напряжения. — Это вибрация. Она расшатывает саму структуру магии вокруг. Если идти прямо, она разорвет наши природные защиты. Нужно… как-то выровнять ее.

Он сделал шаг вперед, поднял руки. Его магия, всегда такая внутренняя, сдержанная, вырвалась наружу не взрывом, а волной. Не ледяной, а…немного дикой волной. Он не заморозил бурлящую магию — Дэриан наложил на неё невидимый каркас, упорядочил хаотичные вибрации, заставил их течь в одном направлении, как диких коней, собранных в упряжку. Гул не стих, но стал ровным, монотонным, почти фоновым. Появилась узкая, шаткая тропка из сгустившейся магии, словно мост над бурлящим потоком.

— Идите. Быстрее, — выдохнул Дэриан, и по его лицу струился пот. Удерживать такой контроль было всё равно что держать на весу целую гору.

Ксев кивнул, уже без улыбки, и первым ступил на невидимый мост, проверяя его устойчивость. Лия пошла за ним, чувствуя, как под ногами вибрирует упорядоченная сила Дэриана. А он шел последним, сжав зубы, его взгляд был прикован к её спине, будто только это зрелище и давало ему силы не разжать руки в магическом жесте.

Второе испытание ждало в Лесу Шепчущих Столбов. Гигантские каменные монолиты, покрытые мхом и древними, стершимися рунами, стояли в беспорядке, как кости забытого дракона. И они… шептали. Не словами, а сгустками чужих воспоминаний, страхов, обрывков мыслей. Проходя между ними, человек натыкался на призрачные видения: тень отца, осуждающе качающего головой; образ потерянной любви; страх провала, казавшийся абсолютно реальным.

Ксев замер уже на второй паре столбов. Его лицо исказила гримаса боли. Он видел свою мать? Или ту самую пустоту «запасного принца»? Он сжал голову руками.

— Иллюзии… они настоящие… — прошептал он. — Мои же… против меня…

Лия, сама едва державшаяся под натиском собственных страхов — образ пустого концертного зала, холодные глаза королевы Алиеноры, — обернулась. Видеть Ксева, такого уязвимого, было почти страшнее, чем собственные кошмары.

И тогда она запела. Не громко. Не мощно. Тихо, почти колыбельную. Старую песню из своего мира, простую, о звездах и надежде. В её голосе не было магии подавления. Была только… эмпатия. Признание этой боли. Её магия эмоций потекла не как штурм, а как теплое, успокаивающее течение между холодными камнями. Она не разрушала иллюзии. Лия обволакивала их, давая понять шепчущим столбам: «Я вижу вашу боль. И она имеет право быть. Но теперь вы не одни».

Шепот не стих, но изменился. Из ядовитого, проникающего внутрь он стал… отстраненным. Как рассказ о давней трагедии, которая уже не может ранить. Ксев выдохнул, выпрямился. Его зеленые глаза, полные благодарности, встретились с ее взглядом.

— Спасибо, конфетка, — тихо сказал он. — Кажется, ты только что спела успокаивающую песню моим личным демонам. Они, наверное, теперь будут требовать сказку на ночь. Но тсс, наш ледяной супруг и брат, могу услышать.

Лия в ответ только покачала головой. Даже перед лицом опасности этот мужчина не терял своей искрометной иронии.