Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 89 – Мила Дуглас

Сначала её голос был неуверенным, робким, будто пробивался сквозь толщу чужого горя. Но постепенно, по мере того как слова и мелодия обволакивали тишину комнаты, он набирал силу. Не громкость — а глубину. В нем была ностальгия по потерянному миру, грусть по невинности, которую невозможно вернуть, и странная, щемящая нежность ко всему хрупкому и беззащитному.

Лия не пыталась что-то сотворить магией, которая была заключена в ней. Она просто… отдавала. Отдавала то немногое тепло, что еще оставалось у нее после всех битв и интриг. Отдавала память о материнской любви, которая когда-то была ее защитой от всех бед. Отдавала тихий протест против всей этой жестокости, обернутый в колыбельную.

И магия откликнулась. Не яркими всполохами, не физическим воздействием. Она просочилась в воздух, как теплый туман после лютого мороза. Её нельзя было увидеть, но можно было почувствовать — легкое давление в груди смягчилось, леденящая тьма в углах комнаты отступала. Сама атмосфера в покоях изменилась. Гнетущая тяжесть не исчезла, но как будто потихоньку уходила от них, уступив место тихой, горькой, но понятной печали.

Лия пела, глядя в пространство перед собой, её пальцы разжали край одеяла, легли поверх руки короля — холодной, иссеченной прожилками вен. Она пела о простых вещах: о первом снеге, о запахе хлеба из печи, о свете в окне, ждущем путника.

И постепенно, невероятным образом, дрожь в веках короля утихла. Напряженные складки на его лбу разгладились. Его дыхание, до этого прерывистое и поверхностное, стало глубже, ровнее. Он не проснулся. Орлан… отпустил. Отпустил хоть на время тот каменный груз отчаяния, что сдавливал его грудь. Под тихую, чужеродную мелодию в исполнении девушки из другого мира, он погрузился в первый по-настоящему спокойный, без кошмаров и ядовитых видений, сон за долгие-долгие годы.

Когда последняя нота растаяла в тишине, Лия замолчала. Она сидела, опустив голову, чувствуя странную опустошенность, будто выплеснула вместе с песней что-то очень личное и важное. Но и легкость тоже была — легкость от того, что сделала то немногое, что могла.

Лия подняла глаза и встретила взгляд Дэриана.

Он стоял всё там же, но его поза изменилась. Вся привычная собранность, вся броня наследника и воина растаяла. Ее жених смотрел на неё. И в его серых, обычно таких ледяных глазах, было столько любви к ней, что у Лии перехватило дыхание.

Сейчас в его взоре не было собственничества. Не было гордости за «свою» Истинную. Не было даже страсти, знакомой по их ночам.

В его взгляде было безмерное, почти невероятное уважение. И любовь. Та самая, о которой он говорил на крыше под звездами, но которая сейчас проявилась с новой, ошеломляющей силой. Дэриан смотрел на неё как на чудо. Не как на магический артефакт или ключ к продолжению рода. А как на девушку, чья самая глубокая сила заключалась не в том, чтобы сокрушать или подчинять, а в том, чтобы утешать. Исцелять не тело, а ту израненную, темную часть души, до которой не могли дотянуться ни зелья, ни магия исцеления.

Он медленно пересек комнату и прошел прямо к Лии. Дэриан не сказал ни слова. Просто встал на колени рядом с её табуретом, обхватил её своими большими, сильными руками и прижал к себе. Не страстно, а бережно. Будто она была самой хрупкой и самой драгоценной вещью во всем его королевстве.