Книга Попаданка на Самайн, страница 49 – Мила Дуглас

* * *

Лориэн Голдхавен наблюдал за этим издалека. С высокого балкона своей башни он видел, как они гуляют по парку, как она смеется, как он дарит ей кулон. Его прекрасное лицо, обычно оживленное насмешкой, было искажено холодной яростью. Его план рушился на глазах. Яд сомнения, который он так старательно впрыскивал, нейтрализовали этим дурацким простодушием, этим... счастьем. И кто бы мог подумать, сам Кроу! Как этот черствый ректор смог покорить сердце красавицы!

Лориэн отошел от окна и подошел к замысловатому серебряному зеркалу на стене. Проведя рукой по поверхности, он произнес тихое заклинание. Поверхность зеркала помутнела, а затем на ней проступил образ.

В отражении была не его комната, а темное, залитое тусклым свечением помещение. Перед зеркалом стояла женщина. Высокая, темноволосая, с лицом, которое когда-то было прекрасным, а теперь хранило печать властности и усталости. Лайнела.

— Ну что, мой милый паж? — ее голос был сладким, приторным. — Новости, я полагаю, нерадостные? Наш ледяной ректор растаял под лучами чужеродного солнца?

— Он теряет бдительность, — сквозь зубы проговорил Лориэн. — Девка вскружила ему голову. Твои предсказания начинают сбываться. Их союз действительно может стабилизировать магию. И лишить нас обоих всего.

Лайнела усмехнулась, и в ее глазах вспыхнули знакомые Кроу искры.

— Сильнейший маг Порядка, обретший эмоциональную связь... становится уязвимым, — прошептала она. — Его защита всегда была в его отстраненности. Теперь в ней появилась брешь. До Самайна осталось совсем немного. Мы не можем позволить этому союзу состояться.

— Что ты предлагаешь? — спросил Лориэн. — Я уже пытался играть тонко. Не сработало.

— Тогда перестанем играть, — ее лицо стало жестким. — Если мы не можем разлучить их ложью, мы сделаем это правдой. Правдой, которая будет больнее любой лжи. Ты должен показать ей, кем на самом деле является Аластер Кроу. Не ректором, не мужчиной, в которого она влюбляется... а орудием. Орудием уничтожения. Напомни ей, что он — тот, кто стоит между ней и ее домом. И что пока он жив, она никогда не вернется в свой Петербург.

Лориэн смотрел на отражение Лайнелы, и в его душе воцарился ледяной покой. Отчаяние сменилось решимостью.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Но если это не сработает... придется переходить к более радикальным мерам. Сильнейший маг Порядка не должен пасть. Он должен быть... нейтрализован. Любой ценой.

Зеркало помутнело, связь оборвалась. Лориэн остался один в своей комнате, глядя на свое отражение. Он больше не видел изящного придворного или остроумного преподавателя. Теперь в зеркале отражался солдат, война которого только начиналась по-крупному. И он был готов на все.

Ирония, как выяснилось, была главной движущей силой мироздания, наряду с гравитацией и глупостью первокурсников. Алиса, которая всего несколько недель назад молила любые высшие силы о возвращении домой, теперь с ужасом осознавала, что мысль о Питере не вызывала у нее прежнего острого, режущего чувства. Вместо него в груди прижилось что-то теплое, колючее и пахнущее кардамоном. Это было до неприличия несправедливо. Ее тоска по дому была украдена и заменена на привязанность к человеку, который изначально считал ее «ядовитым пауком».