Книга Интересы короны, страница 139 – Юлия Арниева

— Знаете, мистер Хейс, если всё это удастся, английская армия вскоре начнёт питаться лучше половины лондонских клерков. Главное, чтобы они не начали требовать к этому обеду ещё и накрахмаленные салфетки.

Хейс сдержанно хмыкнул, и в этом коротком сухом звуке было больше понимания, чем в десяти светских комплиментах.

Оставив его за чертежами, я поспешила к зданию солодовни, стараясь не слишком сильно заляпать подол дорожной грязью. Мысль о том, что я планомерно превращаю англичан в общество любителей быстрой еды, изрядно меня развлекала. Если дело выгорит, историки будущего будут долго гадать, почему дух империи начала девятнадцатого века так подозрительно пахнет сушеной лапшой.

Тем временем я уже добралась до солодовни и сразу направилась к ящику с сухими дрожжами, которые я заготовила из прокисшего солода. Настало время на деле доказать пользу этого продукта леди Уилкс и прочим гостьям, которых я пригласила к себе завтра на вечерний чай.

Последняя шпилька встала на место ровно за десять минут до стука колес первого экипажа. Джейн без лишних слов угадала, что времени в обрез, и её пальцы порхали над моими волосами с ловкостью заправского цирюльника.

Собственной горничной я так и не обзавелась. Лондонские особы наверняка нашли бы в этом повод для пересудов, но мысль о том, что в моих комнатах станет постоянно находиться девица, вымуштрованная по чужим правилам, казалась мне невыносимой. Я слишком привыкла рассчитывать на себя и обходиться малым. Для платьев и простых поручений хватало Джейн, а её умение справляться с моими волосами, поначалу робкое и неумелое, со временем стало безупречным. Из-под её рук выходили прически, которые не стыдно было показать в самых чопорных гостиных Мейфэра.

Я поднялась и оглядела себя в зеркале.

Тёмно-синий бархат сидел безупречно; шея оставалась открытой ровно настолько, сколько требовала капризная мода этого сезона и сколько позволял полутраур. Из отражения на меня смотрела благопристойная вдова первого года. Лондонское общество давно перестало ждать от меня строгого затворничества, но сегодня мне был необходим именно этот облик — безупречный и внушающий почтение.

Идея созвать этот девичник родилась несколько дней назад, когда я отправляла графине Уэстморленд прошение по школам. В сопроводительном письме я вскользь, как бы между прочим, упомянула: а не пригласить ли на один из ближайших вечеров дочь русского посла? Семён Романович Воронцов — человек влиятельный, наблюдательный, давно живущий в Лондоне и давно понявший, как здесь устроена настоящая власть. Его дочь умна. Россия в нынешних обстоятельствах была слишком важна, чтобы Англия могла позволить себе роскошь не замечать её интересов.

Ответ от графини Уэстморленд пришёл на следующее утро. Она не просто одобрила мою мысль, она снизошла до похвалы. В своем письме графиня весьма пространно рассуждала о том, что в столь непростое для страны время, когда надежные союзники нужны короне как никогда, налаживание неформальных связей через гостиные является делом государственной важности. И, разумеется, добавила, что сама почтит мой дом своим присутствием. После такой рекомендации список остальных гостий сложился сам собой.

Первой явилась леди Уилкс — разумеется, за добрых четверть часа до назначенного времени, обуреваемая желанием разведать всё заблаговременно. Пышное страусиное перо в её причёске нетерпеливо подрагивало ещё на пороге холла.