Книга Интересы короны, страница 138 – Юлия Арниева

— Отваривать?

— До полуготовности. Это принципиально. Если доварить — при сушке слипнутся и сломаются. Если не доварить — после сушки будут жёсткими, как гвозди, и никакой кипяток их не возьмёт за разумное время. Нужна точная середина — минут пять в кипящей воде, не больше.

Управляющий что-то пометил.

— После варки — сушка, — добавила я, подходя к дальней стене. — Вдоль всей этой стороны поставить стеллажи. Длинные, в три яруса. Решётки нужны с мелкой ячеёй, иначе лапша просто провалится вниз. Печи потребуются небольшие, по три-четыре на каждое помещение. Жар должен быть ровным и низким, и никакого открытого огня вблизи полок. На выходе мы должны получить твёрдую полоску: берёшь её двумя пальцами, сгибаешь и она должна с хрустом переломиться.

— Как понять, что партия вышла верной? — осведомился Хейс.

— По звуку и по излому. Если ломается чисто — готово. Если гнётся или крошится в пыль — значит, либо недосушили, либо перекалили.

Он кивнул и прошёл вдоль стены, явно примеривая размеры будущих стеллажей. Управляющий семенил следом, не выпуская карандаша.

— Хранение, — сказала я. — Вот это самое уязвимое место. Лапша боится сырости. Упаковка должна быть плотно закрытой.

— Ящики?

— Деревянные, из сухой доски, с плотно пригнанными крышками, вощёные изнутри. Это обойдётся дороже мешковины, зато надёжнее убережёт товар.

Хейс остановился у окна. Дождь снаружи припустил сильнее, и по булыжной мостовой двора побежали мутные ручьи.

— Одно крыло под варку и сушку, — произнёс он, размышляя вслух, — второе под хранение и укладку.

— Да, нужно разделить потоки. Сырая мука и готовый продукт не должны быть в одном помещении. И ещё. — Я повернулась к нему. — Мука сильно пылит. В помещении, где замешивают тесто, нельзя держать открытый огонь. Мучная пыль горит.

Хейс резко поднял взгляд.

— Это не преувеличение, — добавила я спокойно. — На мельницах именно так и горят. Достаточно одной искры. Помещения нужно разделить: замес в одном конце, котлы в другом, а между ними каменная перегородка, не тоньше кирпичной кладки.

Он молчал секунду, обдумывая услышанное, затем обернулся к управляющему.

— Переделать чертёж. Перегородку возведём здесь.

Управляющий вздохнул, перехватил карандаш и склонился над папкой.

Следующие полчаса мы провели за бумагами, разложив их прямо на пустом ящике у стены. Хейс задавал короткие, точные, лишенные праздного любопытства вопросы; управляющий едва успевал вносить правки. Я объясняла, и постепенно в пустоте заброшенной пивоварни начинало проступать нечто осязаемое: ряды котлов, геометрия стеллажей и надежный заслон складских стен.

— Когда заложим пробную партию? — спросил Хейс, когда на чертеже не осталось свободного места.

— Слово за вами. Как только плотники закончат со стеллажами и каменщики положат последний кирпич в перегородку — можно приступать. Начнем с малого, фунтов с двухсот, чтобы проверить качество и просушку. Скорректируем жар в печах и тогда уже выйдем на полный объем.

— Декабрь, — произнес он коротко, прикидывая что-то в уме. — Успеем.

— В таком случае людей стоит подыскивать уже сейчас. Раскатывать тесто и нарезать полосы дело не хитрое, но требующее терпения. Нам нужны те, кто не станет спешить в ущерб качеству.

Уже у ворот, накидывая плащ и чувствуя, как влажный воздух Саутуорка липнет к лицу, я остановилась.