Книга Интересы короны, страница 159 – Юлия Арниева

— Прагматизм высшей пробы, леди Сандерс, — негромко произнес он, и в его голосе удивление смешалось с еще большим уважением. — Признаю себя побежденным. Ваша забота о подковах трогательна.

— Это не забота, сэр Эдвард, это расчет, — так же тихо добавила я, не меняя ровного тона. — Будет крайне досадно, если чужая неосторожность сорвет барону загоны.

Дауман еще раз улыбнулся, на этот раз совершенно открыто, признавая, что его маневр разгадан и пресечен. Он не стал упорствовать и с легкостью бывалого игрока сменил тему, возвращая разговору прежнюю безопасную глубину.

— В таком случае, мне определенно стоит прислушаться к вашему расчету, — произнес он, делая глоток вина. — В Бенгалии мне слишком часто приходилось видеть, как из-за пустяковой небрежности в снабжении гибли целые экспедиции. Там, знаете ли, законы природы еще более прямолинейны, чем в Норфолке.

Я благосклонно отставила свой бокал, готовая слушать. Дауман рассказывал об Ост-Индии скупо, без привычных колониальных красивостей: о тамошней удушливой жаре, от которой не спасали даже плотные навесы, о солоноватом вкусе речной воды и о том, как зеленый рис растет прямо в затопленных чеках, уходящих до самого горизонта. Его манера говорить, будто он просто размышлял вслух, не навязывая себя собеседнику, делала его на редкость приятным компаньоном.

— Вы скучаете по Индии? — спросила я, пригубив вино.

Дауман подумал секунду, глядя на игру света в хрустале.

— По тишине. По тамошним рассветам. — Он помолчал. — Нет, пожалуй, не скучаю. Но помню слишком хорошо.

Краем глаза я поймала взгляд Гренвиля с другого конца стола — быстрый, лишенный лишнего выражения, но тяжелый. Я спокойно перевела глаза на свою тарелку.

В этот момент леди Джерси, устав от монотонных излияний своей соседки, подала голос на весь стол:

— Сэр Эдвард, я слышала, вы сегодня на прогулке преуспели в обращении леди Сандерс в норфолкскую веру? Это подвиг, который даётся немногим. Обычно дамы из Лондона смотрят на здешние болота с выражением лица человека, которого жестоко обманули при покупке выездной лошади.

За столом дружно засмеялись. Дауман ответил ровно, ни на йоту не теряя самообладания:

— Леди Сандерс убеждать не пришлось. У неё редкий дар подмечать суть вещей без посторонней помощи.

— Какая исключительная редкость, — подхватила леди Джерси с интонацией, за которой всегда скрывалось нечто более острое, чем казалось на слух.

— Леди Сандерс вообще производит самые разнообразные редкости, — вставила леди Эстер с другого конца стола. Она произнесла это громко, с лучезарной улыбкой, которая должна была звучать как комплимент, но оставляла за собой отчетливый шлейф язвительности. — Сушёное мясо для флота, теперь вот норфолкские откровения у ограды… Дайте ей неделю, и она реорганизует всё поместье Хэмфризов.

— Ей хватило бы и трёх дней, Эстер, — заметил Гренвиль, даже не поднимая взгляда от своего бокала с портвейном. — И, поверь, это пошло бы хозяйству Хэмфриза исключительно на пользу.

Эстер на секунду замолчала, и эта внезапная пауза на ее конце стола оказалась красноречивее любого спора.

Мужской разговор заметно оживился ближе к концу трапезы. Портвейн ещё не подавали, но джентльмены уже перешли к более свободному и менее обдуманному тону, который обычно предваряет подачу крепких вин.