Книга Интересы короны, страница 71 – Юлия Арниева

В конторе Мэри всё ещё сидела над тетрадью, а мисс Эббот стояла рядом, указывая пальцем на какую-то строчку. При виде меня обе подняли головы.

— Всё исполнено, миледи, — мисс Эббот шагнула навстречу. — Ножи у мастера, к утру будут остры как бритвы. И с портнихой договорилась: форма для новых людей будет готова к следующему четвергу, ткань я выбрала самую прочную.

— Благодарю, мисс Эббот. На вас всегда можно положиться, — с улыбкой проговорила я, проходя за перегородку. Там я снова переоделась. Появляться на Кинг-стрит в рабочем платье было бы неразумно: в моём доме в любой час мог объявиться очередной гость, будь то леди Уилкс с новыми сплетнями, графиня с наставлениями или, не приведи Господь, снова Форд. Тонкое визитное платье, чуть помятое, но всё еще элегантное, быстро вернуло мне подобающий вид.

И спустя десять минут, попрощавшись с мисс Эббот и кивнув Хэнкоку, который уже проверял запоры на воротах, мы вышли к карете. Мэри забралась первой, прижимая к себе тетрадь, я устроилась напротив.

Экипаж тронулся, и мерный стук копыт по булыжной мостовой Саутуорка отозвался привычной дрожью в коленях. За окном проплывали тесные, закопченные улицы южного берега; июньский вечер в этой части города был тяжелым и пыльным. Воздух здесь, зажатый между глухими стенами складов, всё еще хранил жар ушедшего дня, приправленный густым запахом речного ила.

Когда мы выехали на Вестминстерский мост, в окна ворвался свежий ветер с Темзы. Река, отливающая расплавленным свинцом под низким вечерним солнцем, казалась запруженной лесом мачт и такелажа. На севере над горизонтом уже поднималась сизая дымка угольного смога, но здесь, над водой, небо оставалось прозрачным, нежно-лавандовым.

Чем ближе мы подбирались к Кинг-стрит, тем разительнее менялся город. Грохот портовых телег сменился легким перестуком щегольских кабриолетов и тихим шелестом шелковых зонтиков. На углах улиц торговки выставляли корзины с первой садовой земляникой, и этот сладкий, почти одуряющий аромат на мгновение перебивал запах конского навоза и пыли.

Когда Норт осадил лошадей у нашего парадного, было уже начало восьмого. Тени от кованых решеток вытянулись во всю ширину мостовой, рисуя на камнях причудливые черные узоры. Я тронула задремавшую Мэри за плечо, та вздрогнула, прижала тетрадь к груди и сонно заморгала.

— Приехали. Ступай к себе, приведи себя в порядок. Встретимся в столовой через час, — сказала я, понимая, что нам обеим нужно смыть с себя пыль Саутуорка.

Мэри благодарно кивнула и побрела к дверям, где её уже встречала миссис Грант. Я же задержалась у кареты. Вечерний воздух был удивительно свежим, с тонким ароматом цветущей липы из Сент-Джеймсского парка и едва уловимой горечью угольного дыма из дальних кварталов.

Я смотрела на чинные фасады Кинг-стрит, на золотистые отблески солнца в окнах соседних особняков и на неспешных прохожих. Здесь всё казалось спокойным и бесконечно далёким от душных палат Интендантства, от пыльных, заваленных бумагами контор Докторс-Коммонс и, тем более от кислых паров солодовни и тяжёлого жара печей Саутуорка.

День был длинным и суматошным, но, глядя на заходящее солнце, я понимала, что в целом он был весьма неплохим. Довольно улыбнувшись своим мыслям, я, наконец, поспешила к дому.