Книга Закон против леди, страница 135 – Юлия Арниева

Двор пивоварни кипел жизнью. Рабочие катили огромные в рост человека бочки, гудящие утробным гулом при каждом обороте. Телеги стояли вдоль стены, гружённые мешками с зерном, и лошади переступали копытами, позвякивая сбруей. Где-то шипел пар, где-то лязгало железо, где-то грохотали цепи подъёмника. Запах здесь был таким густым, что его можно было резать ножом: солод, хмель, дрожжи, горячее сусло, всё вместе, всё сразу, наваливаясь и, заполняя, лёгкие до отказа.

Я шла за Хокинсом через этот хаос, стараясь не глазеть по сторонам слишком откровенно. Смотреть да, замечать детали обязательно. Но не как новичок, впервые попавший на производство. Как человек, которому всё это знакомо, привычно, почти скучно.

Кирпичное трёхэтажное здание, с узкими окнами и массивной дверью нависало над двором, как мрачный великан. Хокинс направился прямо к нему, не оглядываясь, уверенный, что я следую за ним.

Внутри было жарко. Жарко и влажно, как в бане. Пар клубился под потолком, оседая каплями на стенах и металлических поверхностях. Огромные медные котлы возвышались вдоль стен, каждый размером с небольшую комнату, и из них поднимались струи пара, несущие густой, терпкий аромат варящегося пива.

Потные, чумазые, с засученными рукавами и мокрыми от пота рубашками рабочие сновали между котлами. Кто-то помешивал что-то длинными деревянными вёслами, кто-то тащил вёдра, кто-то крутил вентили. На меня не обращали внимания, чужак в сопровождении Хокинса, значит, имеет право здесь быть.

Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь было прохладнее и тише. Коридор, застеленный вытертым ковром, несколько дверей по обе стороны. Хокинс остановился у одной из них и коротко постучал.

— Войдите, — донеслось изнутри.

Хокинс толкнул дверь и посторонился, пропуская меня вперёд.

Кабинет был небольшой, но обставленный со вкусом или с претензией на вкус. Тяжёлый письменный стол у окна, заваленный бумагами. Книжные шкафы вдоль стен, забитые не книгами, а папками и конторскими книгами. На стене портрет какого-то важного господина в пудреном парике, наверное, основатель пивоварни или кто-то из предков. Пахло здесь табаком, чернилами и тем особым запахом старой бумаги, который бывает только в конторах.

За столом сидел человек.

Первое, что бросалось в глаза, — его размеры. Таббс был огромен. Не высок, а именно огромен, широк, массивен, будто его вылепили из того же теста, что и бочки в его подвалах. Тройной подбородок нависал над воротником, маленькие глазки тонули в складках жира, а пухлые, с короткими толстыми пальцами руки лежали на столе, как две розовые подушки.

Но глаза эти, утонувшие в жире, были острыми. Цепкими. Они впились в меня, едва я переступила порог, и я поняла: этот человек не так прост, как кажется на первый взгляд.

— Так вот он, твой немец, — сказал Таббс, обращаясь к Хокинсу. Голос у него был неожиданно высокий для такой туши, почти писклявый.

— Он самый, — подтвердил Хокинс. — Говорит, пивоварному делу обучен. Секреты какие-то знает.

— Секреты. — Таббс хмыкнул, откидываясь на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Все они знают секреты. А потом оказывается — одна трепотня.

Он перевёл взгляд на меня.

— Ну? Что молчишь, немец? Язык проглотил?

Я выдержала его взгляд. Шагнула вперёд, к столу.