Книга Закон против леди, страница 141 – Юлия Арниева

Пауза. Бесконечная, мучительная пауза.

— Джонс, — сказал Блэквуд, не отрывая от меня взгляда. — Скажи, чтобы проверили ту телегу. Вторую слева. Откройте бочку и понюхайте пену.

Один из охранников тотчас бросился выполнять. Я стояла неподвижно, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Блеф. Это был чистейший блеф. Я понятия не имела, заражено их пиво или нет. Но я знала, что в любой пивоварне этого времени есть проблемы с дикими дрожжами. Это была чума, эпидемия, от которой страдали все без исключения. Просто никто не понимал, почему.

Если повезёт в той бочке будет хоть лёгкий намёк на скисание. Если не повезёт…

— Мистер Блэквуд!

Растерянный и недоумевающий голос Джонса донёсся от телеги.

— Тут и правда… какой-то кислый дух. Еле-еле, но есть. Я б не заметил, если б не принюхался.

Я не шевельнулась. Не улыбнулась. Только спокойно и уверенно смотрела на Блэквуда, как смотрит человек, который всегда знает, о чём говорит.

Блэквуд медленно вышел из кареты. Выпрямился во весь рост, он был выше меня на полголовы, и смотреть на него приходилось снизу вверх. Вблизи его лицо казалось ещё более хищным: острые скулы отбрасывали тени на впалые щёки, тонкие губы были почти бескровными.

— Десять минут, — сказал он. — Ни секундой больше.

Кабинет Блэквуда был полной противоположностью кабинету Таббса.

Там хаос, горы бумаг. Здесь холодный, геометрический порядок, от которого по спине пробегал озноб. Огромный стол из тёмного дерева, почти пустой, если не считать чернильницы, пера и стопки документов, выровненной с математической точностью. Ни пылинки. Ни единой бумажки не на своём месте.

А на стенах не портреты, не гравюры, не охотничьи сцены, какие любят вешать богатые англичане. Графики. Десятки графиков в простых чёрных рамках. Линии, ползущие вверх и вниз. Столбцы разной высоты. Таблицы, испещрённые цифрами.

Этот человек думал числами. Дышал числами. Видел мир как гигантскую бухгалтерскую книгу, где всё: люди, товары, чувства, жизни можно свести к дебету и кредиту, к прибыли и убыткам.

И если я хотела его убедить, то говорить нужно было на его языке.

Блэквуд прошёл к столу и сел в своё кресло. Движения его были экономными, выверенными, ни одного лишнего жеста, не одной потраченной впустую секунды. Положил руки на столешницу, переплёл длинные бледные пальцы. Посмотрел на меня и взгляд его серых глаз был холоден, как зимнее небо над Темзой.

— Садись. Говори.

Я опустилась на стул напротив. Жёсткий, неудобный, с прямой спинкой, которая не давала расслабиться. Наверняка выбран специально, чтобы посетитель чувствовал себя неуютно, чтобы ёрзал, нервничал, торопился закончить.

Я не стала ёрзать. Положила руки на колени. Вдохнула и заговорила.

— Мистер Блэквуд. — Я старалась говорить медленно, размеренно, тщательно выговаривая каждое слово. — Я не буду тратить ваше время на разговоры про… как это… качество пива. Про семейные традиции. Про вкус и аромат. — Я покачала головой. — Nein. Вы деловой человек. Geschäftsmann. Я тоже. Поэтому давайте говорить про деньги, ja?

Он чуть приподнял бровь, это было единственное движение на этом каменном лице.

— Продолжай.

— Сколько вы тратите в год на коричневый солод?

Пауза. Пальцы его чуть дрогнули, едва заметно, но я уловила.

— Это конфиденциальная информация.