Книга Закон против леди, страница 140 – Юлия Арниева

Я замерла, вглядываясь.

Не простая карета — богатая, с лакированными дверцами, которые блестели на солнце как чёрное зеркало. На дверце герб: тот самый орёл, только золотой. Кучер сидел на козлах, лениво пощёлкивая кнутом. Две гнедые, холёные лошади, с расчёсанными гривами нетерпеливо переступали копытами, позвякивая сбруей.

Кто-то собирался уезжать. Кто-то важный.

Я прижалась к стене, стараясь слиться с тенью, и ждала. Минута. Две. Они показались мне вечностью.

Но наконец из дверей главного здания вышел человек. Высокий. Это первое, что бросалось в глаза, он был на голову выше всех вокруг, и рабочие расступались перед ним, как вода перед носом корабля. Не болезненно худой, а поджаро, как гончая или породистый конь. Чёрный сюртук сидел на нём безупречно, ни единой складки, не единой морщины. Цилиндр тоже чёрный, тоже безупречный покоился на голове как корона.

Лицо его я разглядела, когда он подошёл ближе к воротам. Узкое, с острыми скулами и тонким носом, похожим на клюв того самого орла над воротами. Губы бледные и сжатые в линию. Блэквуд. Это мог быть только он.

Он шёл к карете быстрым, размеренным шагом, так ходят люди, которые знают цену своему времени и не тратят его попусту. Кучер заметил его, спрыгнул с козел, бросился открывать дверцу и…

Сейчас или никогда. Я оттолкнулась от стены и побежала.

Не к входу, охранники всё ещё стояли там, и соваться к ним было бы самоубийством. Я бежала вдоль улицы, к тому месту, где карета должна была выехать. Ноги скользили по булыжникам, а мешок с золотом больно бил по боку.

Краем глаза я видела, как охранники повернули головы. Один из них что-то крикнул, но слов было не разобрать из-за грохота собственного сердца.

Карета уже выкатывалась из ворот. Лошади перешли на рысь, колёса загрохотали по камням. И я выскочила на дорогу прямо перед ними.

— Стой!

Голос вырвался хриплым, надтреснутым воплем. Я подняла руки, загораживая дорогу, отчаянный, безумный жест человека, которому нечего терять.

Кучер рванул поводья. Лошади заржали, вскинулись и остановились в двух шагах от меня.

— Какого дьявола⁈ — Кучер замахнулся кнутом. Глаза его, вытаращенные от неожиданности, метали молнии. — Прочь с дороги, ублюдок! Задавлю!

Дверца кареты распахнулась, и Блэквуд высунулся наружу.

— Что здесь происходит?

— Мистер Блэквуд! — выпалила я. — Простите, прошу, одна минута. Только одна минута вашего времени. У меня есть… мне нужно…

— Кто ты такой? — перебил он. — И почему бросаешься под колёса моей кареты?

Охранники уже бежали к нам, я слышала топот их сапог, тяжёлое дыхание. Секунды. У меня были секунды, чтобы его зацепить.

— Ваше пиво заражено, — выпалила я.

Блэквуд замер. Охранники тоже замерли в двух шагах от меня, с занесёнными кулаками.

— Что ты сказал?

— Та партия, которую грузят. — Я указала в сторону двора, где стояли телеги с бочками. — Ваше пиво «заболело». Я чувствую кислый дух, который бывает перед тем, как партия превращается в уксус.

Блэквуд долго и пристально, почти не мигая смотрел на меня. Взгляд его был как скальпель, вскрывающий черепную коробку. Он пытался понять: кто я, откуда взялся, чего хочу. Блефую или говорю правду.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он наконец.

— Потому что я знаю про пиво больше, чем любой человек в этом городе. — Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё тряслось. — Дайте мне десять минут, мистер Блэквуд. Только десять минут. Если не заинтересую, то уйду сам.