Книга Закон против леди, страница 175 – Юлия Арниева

Мэри чуть разжала пальцы, но глаза так и не открыла.

Спустя некоторое время миссис Палмер закончила, захлопнула книжечку и убрала её обратно в карман.

— Через неделю будет готово, но сначала потребуется примерка. Дня через три я смогу прислать свою помощницу к вам на дом, если так удобнее…

— Нет-нет, — поспешно перебила я. — Мы сами придём. Видите ли, мы из Кента, поселились у родни здесь, в Лондоне, и не хотим их беспокоить лишний раз.

— Понимаю, — кивнула миссис Палмер. — Тогда через три дня, в десять утра. Подойдёт?

— Вполне, — ответила я и замолчала, раздумывая.

Портнихи — лучший источник сплетен в любом городе. Они знают, кто с кем судится, кто кому должен, какие семьи в ссоре, а какие породнились. Если кто и слышал о графине Уэверли, так это миссис Палмер.

— Кстати, — добавила я небрежно, — я слышала, леди Уэверли слыла первой модницей Лондона. Не у вас ли она заказывала платья?

Лицо миссис Палмер смягчилось, морщины разгладились, и в глазах промелькнуло что-то похожее на тёплую ностальгию.

— Нет, не у меня. Моя мать ей шила, я ещё девочкой была, помню, как мы к графине приезжали. Такая статная, красивая… — она вздохнула. — Покойная графиня была утончённой женщиной, истинной леди. Умела одеваться со вкусом, без вульгарности. Не то что её дочь, леди Бентли… — она осеклась, будто спохватившись, что говорит лишнее.

— Леди Бентли? — переспросила я, фамилия показалась мне знакомой. — Простите, я не очень хорошо знаю лондонское общество.

— Увы, она давно покинула этот мир, — махнула рукой миссис Палмер. — Теперь всем заправляет её сын. Унаследовал титул от отца года четыре назад. Женат на леди Эмили, дочери графа Дартмута. Прекрасная пара, надо сказать. Она красавица, хотя и чуть холодновата, как все Дартмуты. А он… ну, говорят, умён, хотя и суров. Старинный род, очень уважаемый. Земли большие, доходы приличные.

— Как интересно, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Мы ещё немного поговорили о фасонах и отделке, потом я заплатила аванс — 2 гинеи, ровно половину стоимости — и мы вышли на улицу.

День уже клонился к вечеру. Солнце, пробившееся сквозь тучи, висело низко над крышами, окрашивая мокрые булыжники в золотистый цвет. На улицах стало люднее: экипажи сновали туда-сюда, прохожие торопились по своим делам, лавочники выставляли товар на витрины перед закрытием.

На Гросвенор-сквер мы наняли экипаж до дома. Мэри дремала в углу, прижав к груди свёртки с перчатками и боннетами, а я смотрела в окно, переваривая услышанное.

Графиня Уэверли. Её дочь леди Бентли и молодой лорд Бентли… я вспомнила это имя — оно мелькало в письмах о земельном споре, которые я читала в Роксбери-холле.

Дождь не унимался уже двое суток. Он барабанил по крыше, хлестал в окна, превращал улицы в бурлящие потоки грязи. Небо висело низко, серое и тяжёлое, будто кто-то натянул над городом грубый холст. Даже днём приходилось жечь свечи — сумрак просачивался в комнаты, оседал в углах, делал всё вокруг унылым и безрадостным.

Непогода на два дня заперла нас в четырех стенах. Я, пытаясь поймать скудный свет у окна, снова и снова садилась за гроссбух. Мэри устраиваясь в кресле у камина, где едва тлели последние угли, брала в руки газету.

Это стало её новой привычкой. Раньше она читала только во время уроков — с усилием, спотыкаясь на каждом длинном слове. Теперь же газету не выпускала из рук.