Книга Закон против леди, страница 173 – Юлия Арниева

— Пустили! Представь себе! — рыжеволосая понизила голос, подаваясь вперёд, но я всё равно слышала каждое слово. — Он требовал аудиенции. Говорят, даже кричал в приёмной, что у него украли наследство и он добьётся справедливости. Королевские лакеи еле вывели его за ворота. Скандал на весь двор!

— О, боже мой! — подруга прижала ладонь ко рту. — Бедняга совсем спятил, а ведь Стэнхоупы — такой древний род! Какой позор для семьи.

— Мадам? — окликнула меня мадам Лафонтен. — Всё завернуть?

— Разумеется. — Ответила я и три фунта восемь шиллингов — сумма, на которую семья ремесленника могла бы жить месяц, — перекочевали из моего кошелька на полированное дерево прилавка.

Я расплатилась небрежно, как и подобает даме, привыкшей к расходам, хотя внутренний голос и поморщился от такой расточительности. Зато мадам Лафонтен просияла, смахнула монеты и вручила нам хрустящие свёртки, перевязанные лентами.

— Благодарю за покупку, мадам. Будем рады видеть вас снова.

Я кивнула на прощание, и мы направились к выходу. Колокольчик мелодично звякнул, когда дверь закрылась за нами. И едва мы оказались на улице, как Мэри так громко выдохнула, что я обернулась.

— Получилось, — прошептала она, и на лице её было такое облегчение, будто она только что пережила пытку. — Госпожа, получилось! Я думала, сердце выпрыгнет!

— Тише, — одними губами ответила я. — Ещё не всё, идём дальше.

Лавка тканей располагалась двумя кварталами дальше, на Дейвис-стрит, в доме с аккуратной вывеской «Ткани и галантерея. С 1765 года». Витрина здесь была скромнее: несколько болтов ткани, разложенных веером, чтобы показать цвет и фактуру. Муслин, шёлк, бархат, лён.

Внутри пахло крахмалом, красителями и чем-то затхлым, как пахнет в старых амбарах, где годами хранят зерно. Вдоль стен громоздились стеллажи с болтами ткани, некоторые достигали потолка. На полках лежали кружева, тесьма, пуговицы, катушки с нитками.

За прилавком стоял мужчина около сорока лет, с тщательно причёсанными волосами, зачёсанными на косой пробор, и с манерами, выдающими человека, привыкшего общаться с требовательными клиентами из высшего общества.

— Добрый день, мадам. — Он поклонился, и я заметила, что жилет его, хотя и поношенный, был безукоризненно чист, а воротничок рубашки накрахмален до хруста. — Чем могу быть полезен?

— Мне нужна ткань на два платья, — сказала я. — Что-нибудь качественное. Шёлк или хороший муслин.

— Разумеется, мадам. Сейчас покажу наши лучшие образцы.

Он принялся снимать с полок болты ткани, разворачивая их на прилавке с отработанным, почти театральным жестом. Муслин цвета слоновой кости, тонкий, почти прозрачный, с лёгким блеском. Шёлк тёмно-зелёный, гладкий, струящийся, переливающийся на свету. Бархат малиновый, плотный, тяжёлый. Ещё муслин, бледно-розовый, с едва заметным узором.

Я перебирала ткани, щупала, прикидывала, как будет смотреться на фигуре. Муслин хорош для лета, для лёгких платьев, что носят дома или на прогулках. Шёлк для выездов, для визитов. Бархат слишком тяжёлый, слишком дорогой, слишком вызывающий для моих целей.

— Вот это, — я указала на тёмно-зелёный шёлк. — И вот это. — Бледно-розовый муслин.

— Превосходный выбор, мадам. — Торговец просиял. — Этот шёлк привезён из Лиона, лучшего качества. А муслин из Индии, тончайшая работа. Сколько ярдов изволите?