Книга Не будите во мне... некромантку, страница 106 – Ника Калиновская

— А чо? Мне известно то же, что и всем в округе, — начала она, присаживаясь на край лавки и жестом приглашая меня следовать её примеру. Я не сел — слишком нервничал. — Первая некромантка что-то эдакое сотворила, и источник иссяк.

Я нахмурился.

— Иссяк? Полностью?

— Ага. — Женщина кивнула так, будто говорила о выгоревшем котле, а не о мощнейшем месте силы. — Ты ведь знаешь, раньше тут не было этих топей. Ни болота, ни тумана вечного. Земля — как золото, лес — щедрющий. Потому люди и тянулись. Магии у них не было, зато возле места силы всегда благодать. Урожай, зверь, вода чистая — красота.

Да, это совпадало с тем, что я находил в старых записях. Но дальше… Орлиха тяжело вздохнула, словно перелистывала у себя в голове страницы прошлого.

— И так оно и было… пока не объявилась та первая некромантка. — На слове первая она перекрестилась — жест машинальный, но искренний. — Никто не знал, откуда пришла. Но после её появления одна беда за другой посыпалась. Урожай пропадал, скотина дохла, вода кисла. Моя бабка ещё говорила, что магия смерти пожирает жизнь вокруг, если уж слишком её много.

Я сжал кулаки. Это объясняло многое… слишком многое.

— И чем всё закончилось? — спросил.

— Тем, что некромантка померла. И люди-то обрадовались, думали — всё, выдохнем. А нет. Легче не стало. — Орлиха стукнула кулаком по столу. — Позже в её доме поселилась новая ведьма. Потом ещё одна. И так поколениями шло, пока не появилась нынешняя.

Нынешняя… Мирана Морийская. И теперь — Мирослава.

— Но… — продолжила Орлиха, медленно поднимая глаза на меня, будто сама не верила своим словам, — в последние несколько дней тут… легче. Тише. Воздух будто посвежел. Небо чище. Птицы вернулись. Я ж не слепая — вижу.

Я замер.

— После того, как эта молоденькая… — губы старухи дрогнули, будто она не знала, как меня не обидеть, — неожиданно подняла кладбище.

Она задумчиво постучала пальцами по столу.

— Странно, но стало будто легче дышать.

Я почувствовал, как внутри крутанулось что-то тяжёлое и неприятно знакомое — предчувствие.

Если место силы иссякло из-за Мораны… Если каждый новый некромант в доме поддерживал остатки чужой магии… А Мира непостижимым образом подняла кладбище, но при этом воздух стал чище… …то тут происходило что-то намного большее, чем просто неупокоенный барон и странный артефакт.

На этом наш разговор затих сам собою, и я покинул дом Орлихи уже с совершенно иным набором мыслей, чем пришёл. Слова старухи не желали отпускать, цеплялись за сознание, словно репейник за подол, и чем дальше я отходил, тем сильнее понимал: слишком много совпадений, слишком много намёков и слишком много давно зарытой правды, которая отчаянно пыталась вырваться наружу. Всё происходящее вокруг Мирославы и её загадочной предшественницы явно связывало между собой куда более глубокие нити, чем мы оба могли предположить. И если я испытал это неприятное чувство впервые, то ждать было нельзя ни минуты.

Я подхватил сумку с артефактами и направился к кладбищу. Дорога была знакомой до последнего камешка, но сейчас казалось, будто каждый шаг заставлял почву под ногами вибрировать глухим, почти предостерегающим эхом. В воздухе ощущалось напряжение, густое, тягучее — таким бывает над местами, где слишком долго хранилась магия смерти и где память земли ещё ведёт войну с прошлым.