Книга Не будите во мне... некромантку, страница 108 – Ника Калиновская

Я солгал, потому что никакого контроля не было. Но некромантка медленно расслабилась в моих руках, будто даже в полубессознательном состоянии знала — я её не отпущу.

А вот это… это уже пугало сильнее, чем магия.

Стоило мне провести ладонью вдоль тела Мирославы, как становилось ясно: проблема не в её силе, и даже не в её нестабильности. Источник внутри девушки вел себя так странно, будто это была вовсе не её часть, а чужеродное ядро, которое отчаянно пыталось вырваться наружу, с каждым мгновением всё сильнее разрушая то, к чему прикасалось.

И то, что я увидел, едва не выбило воздух из лёгких. Сила внутри моей напарницы не просто искрилась или металась, как я предполагал раньше, — она толкала, выталкивала и буквально вышибала всё, что принадлежало Мирославе. Как организм, который пытается избавиться от того, что ему не подходит.

— Нет… — сорвалось с губ, когда я понял в чём дело. — Нет-нет-нет…

Это нельзя было остановить обычным стабилизирующим импульсом. Она бы не выдержала. Магия внутри Миры уже переходила ту грань, после которой тело и душа перестают быть единым целым, и любое промедление могло обернуться мгновенной потерей связи.

Я подхватил девушку, стараясь сделать это так, чтобы любое моё движение не причинило лишней боли, и прижал к себе, ощущая через ткань её дрожащее дыхание.

— Держись, только держись… — проговорил я уже не столько уверенно, сколько отчаянно, и всё же постарался, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно совсем немного времени, слышишь? Я рядом, и я со всем разберусь.

Не знаю, слышала ли она. Но я не позволил себе думать о худшем.

Я выскочил на дорожку, и ноги сами понесли меня в ту сторону, где воздух ещё хранил след моего ритуала, где земля подавала едва различимый отклик, словно зов, — к тому месту, где стояла могила Мираны Морийской. Ветер навстречу был тяжёлым и влажным, будто болото решило выдохнуть мне в лицо всю свою тоску, но я не сбавлял шаг. Мирослава была холодна, а её дыхание становилось всё более поверхностным, и этот едва слышный, рваный звук пугал куда сильнее любых чудовищ, что могли бы притаиться между деревьями.

Каждая секунда тянулась длиннее предыдущей, но тело двигалось быстро — почти механически. Я не думал о том, что не являюсь некромантом, что у меня нет ни права, ни опыта для того, чем я собирался заняться. Это не имело значения. Магия подсказывала, куда идти. Инстинкт подсказывал, что я не могу её потерять. А разум твердил, что именно здесь, на этом перекрёстке жизни и смерти, в выжженном сердце земли, у меня может появиться шанс.

Кладбище появилось из мрака так, будто выросло прямо передо мной. Тени перекатывались меж надгробий, лёгкая дрожь проходила по земле, словно кто-то под поверхностью медленно переворачивался. Но я не остановился. Перешагнул через низкое ограждение, прижимая Мирославу крепче, чтобы не дать ей выскользнуть, и направился к той самой плите, возле которой не так давно проверял свою теорию.

Я осторожно уложил Мирославу на землю, будто боялся, что малейшее неосторожное движение способно навредить ей сильнее, чем сама магия, бушующая внутри. После этого разложил артефакты у её ног, затем у головы, но стоило мне сосредоточиться, как в ощущениях проскользнуло что-то новое, до этого незамеченное. Источник, спрятанный внутри Мирославы, не просто был нестабилен — он вёл себя так, будто отторгал силу, выталкивая её из себя, словно внутренняя структура не совпадала с тем, что в неё некогда вложили. Такое ощущение возникало только в одном случае — если энергия пыталась вернуться туда, где изначально возникла.