Книга Не будите во мне... некромантку, страница 39 – Ника Калиновская

— Убит… должен… помнить…

Я чуть приподнял бровь.

— Сработало, — протянул нарочито лениво, хотя внутри признал: для «любительницы» это было неожиданно прилично. — И кто же тебя, друг мой, обидел?

Скелет зашатался, костяшки пальцев хрустнули.

— Барон… Контрийский…— прохрипел он. —Я служил… мастеровым… чинил… ковал… поручения…

Я вскинул голову, хмыкнув.

— Отлично, госпожа некромантка, ты вызвала призрака с биографией, — пробормотал я. — Осталось дождаться, когда он начнёт рассказывать, сколько раз ходил на рынок за репой и кому должен за кружку эля.

Девушка смутилась, прикусила губу и украдкой посмотрела на меня, словно проверяя, не высмеиваю ли я её.

— Я ведь… правда не знала, что получится, — пробормотала она, пальцы её нервно теребили край рукава.

Скелет между тем продолжил свой странный рассказ, будто цепляясь за каждое воспоминание:

— Барон… обещал… награду… я делал… всё… а потом… ночь… нож… кровь…

Я нахмурился. В словах мертвеца было мало связности, но одно я понял чётко.

— Значит, убили тебя лет триста назад, — заключил я, не удержавшись от усмешки. — И вряд ли мы теперь найдём хоть кого-то из живых свидетелей. Барон твой давно сгнил, свидетели — тоже, а документы, если и были, то сгорели в первом же пожаре.

Скелет заскрежетал челюстью, будто пытался возразить, но смог лишь повторить:

— Должен узнать… должен…

Я перевёл взгляд на некромантку. Та выглядела растерянной, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Ну что ж, — сказал я, отряхивая рукав. — Раз уж мы связались с этим старым мастеровым, придётся довести дело до конца. А то иначе он будет за тобой по пятам ходить до самой старости.

Она шумно сглотнула, явно не в восторге от перспективы, и тихо выдохнула:

— Я попробую узнать его место захоронения… может, там найдём что-то.

— Вот и славно, — кивнул, чувствуя, как уголки губ сами собой дёргаются. — Значит, займёмся археологией.

Я скрестил руки на груди и уставился на скелета, который продолжал бормотать своё «должен узнать», будто заевшая шарманка. Слова «барон Контрийский» не выходили у меня из головы. Звучало слишком знакомо, словно я когда-то уже слышал эту фамилию — в донесениях, старых хрониках или за рюмкой в трактире, когда старые клячи-инквизиторы вспоминали «как оно было при их молодости».

— Контрийский… — протянул я вполголоса, примеряя фамилию на слух. — Чёрт побери, знакомое имя.

Некромантка, всё ещё напряжённо сжимавшая в руках свою книжицу, подняла на меня глаза, в которых читался плохо скрытый интерес. Она, похоже, тоже что-то уловила, но молчала, осторожно — слишком осторожно для девушки, которая вроде как «недавно в этом деле».

Я нахмурился.

— Если я не ошибаюсь, у этого барона были земли где-то неподалёку, — сказал я, больше самому себе, чем ей. — И если скелет не врёт, то кто-то из его потомков вполне может ещё обитать в этих краях.

— Ты думаешь, они могут знать, что произошло? — осторожно спросила брюнетка. Голос у неё дрогнул, и я уловил в нём то ли робкую надежду, то ли страх.

Я пожал плечами.

— Сомневаюсь, что найдётся кто-то, кто триста лет хранил тайну убийства какого-то мастеровитого холопа. Но знать фамилию, историю рода, а заодно и то, кто там с кем переругался, они вполне могут. У аристократии память избирательная: где скандал и кровь — там летописи вдруг становятся особенно подробными.