Книга Не будите во мне... некромантку, страница 58 – Ника Калиновская

Я всё это время не сводила с него взгляда, а когда мужчина наконец заметил моё внимание, уголки его губ дёрнулись в кривой усмешке.

— Ну ты же сама говорила, что тебе больше по душе город, — протянул он с ленцой, откинувшись на спинку стула. — Вот я и решил устроить тебе небольшую экскурсию.

Улыбка у него получилась слишком уж кривая, больше похожая на оскал, и я только сузила глаза в ответ, ни секунды не поверив этому «экскурсионному туру».

— Ага, конечно, — пробормотала, скрестив руки. — Рассказывай больше, господин инквизитор. Что ты на этот раз задумал?

Он не ответил сразу — только скользнул по мне прищуренным взглядом, в котором было больше насмешки, чем открытости. И вот тут я впервые поймала себя на мысли, что страшнее всего в этом мужчине даже не умение давить и командовать, а то, что никогда невозможно предугадать следующий его шаг.

Корчмарь принес глиняные кружки с квасом и деревянные миски с похлёбкой. Пахло терпко — капуста, мясо и дым от очага. Животы у нас обоих предательски заурчали, и я сдалась, хотя внутри всё ещё скреблось подозрение: зачем мы здесь?

Ригард взял ложку и спокойно принялся есть, словно это был обычный обед, а не часть какого-то хитроумного плана. Я же сидела с миской перед собой и в упор смотрела на него.

— Ну? — не выдержала. — Рассказывай, зачем тебе дилижанс. Не верю я в твои экскурсии.

Он поднял на меня взгляд поверх ложки и едва заметно усмехнулся.

— Ты удивительно настойчива, Мирослава. Хотя, по-хорошему, могла бы просто радоваться тому, что тебя кормят.

— Я могу радоваться и после, — огрызнулась, но еду всё-таки зачерпнула. Горячая похлёбка приятно разлилась внутри, и я с ужасом поняла, насколько была голодна. А проглоченные утром бутерброды, казалось, только усилили голод.

Мой собеседник дождался, пока я сделаю несколько глотков, и только потом лениво откинулся на спинку стула.

— Архивы в Ручейках — это детский сад. Там специально держат только то, что можно показать простым любопытным. Всё настоящее хранится либо в столице, либо… — он сделал паузу, будто смакуя эффект, — в секретных фондах.

Я едва не поперхнулась похлёбкой.

— То есть ты… ты хочешь лезть в секретные архивы? — я уставилась на него, словно этот мужчина предложил разбудить ещё одно кладбище. — Тебя же за это самого нашему скелету скормят!

— Меня? — Ригард наклонился ближе, и в его глазах мелькнула искра — холодная и хищная. — Пусть попробуют ещё.

Я сглотнула и опустила взгляд в миску. В такие минуты его уверенность пугала больше всего: инквизитор говорил так, будто законы для него — всего лишь неудобная бумажка.

— А я тут при чём? — спросила тихо, всё ещё ковыряя ложкой капустные куски.

— При том, — он снова откинулся назад и, будто между прочим, сделал глоток кваса, — что мне нужен некромант. Даже если она косится на меня, как на последнего проходимца.

Я уставилась на своего напарника, не веря собственным ушам.

— То есть ты меня втягиваешь в это безумие?

— Никто тебя не втягивает, — он пожал плечами, как будто речь шла о пустяке. — Ты сама идёшь рядом.

Внутри меня всё закипело. Да как он смеет?! Но одновременно где-то глубоко в груди теплилось странное ощущение: Фонтийский ведь прав. Я действительно шла за ним сама. И это пугало больше, чем все его тайные замыслы.