Книга Не будите во мне... некромантку, страница 82 – Ника Калиновская

— Хотя… — протянула моя собеседница, задумчиво постукивая ногтем по обложке книги.

— Хотя? — я насторожился.

— Ну… если среди живых доказательств ничего не нашлось, — девушка наклонила голову и прищурилась, — может, стоит поискать среди мертвых?

Я моргнул, не сразу уловив ход её мыслей.

— В каком смысле — среди мёртвых?

Мира хмыкнула, а уголки её губ тронула насмешливая улыбка.

— А что, если ответы остались не в этих книгах, а в тех, кто покоится под землёй? Записи, надписи, фамильные склепы, храмы при старых церквях… иногда мертвецы куда честнее живых.

Я ошарашенно посмотрел на свою напарницу, и в голове будто щёлкнуло. Гарт побери! Ведь действительно — церковные записи, фамильные усыпальницы, пометки о перезахоронениях. То, что не всегда попадает в светские архивы.

— Неплохая мысль, — медленно произнёс я, глядя на некромантку с новым уважением. — Никогда не думал, что услышу дельный совет от девушки, которая пару дней назад едва не устроила магический апокалипсис.

— Ну, — пожала плечами Мирослава, — иногда и от дилетантов бывает польза.

Я усмехнулся, покачав головой.

— Иногда — да.

При свете дня дом Фонтийского казался совсем иным — не просто большим, а величественным, будто вырезанным из света и теней. На солнце каждая линия фасада, каждая бронзовая накладка на двери сверкала так, что хотелось щуриться. Казалось, этот особняк специально строили, чтобы он демонстрировал статус своего владельца из любого угла — от идеально подстриженных живых изгородей до изящных статуй у фонтана, где прозрачные струи падали в воду с музыкальным звоном.

Карета мягко остановилась у парадных ступеней. Ригард вышел первым — как всегда, спокойно, будто даже не замечал, какой вид производит его родовое имение. Я же выбралась следом, неловко придерживая подол, и не удержалась от короткого взгляда вверх: дом действительно впечатлял. И давил. Всё здесь будто шептало: “Ты — гость. И ненадолго.”

Инквизитор, как ни в чём не бывало, достал ключ, открыл тяжёлую дверь — и тут же застыл на пороге. А я едва не врезалась ему в спину.

— Что? — начала было, но осеклась, заглянув через его плечо.

В просторном холле стояли мужчина и женщина, будто сошедшие с парадного портрета. Он — высокий, в тёмно-синем камзоле, с идеальной осанкой и холодным взглядом серых глаз; она — хрупкая, с серебристыми локонами, уложенными в изысканную причёску, и тем лицом, где возраст угадывался лишь по лёгкой печали у уголков губ.

Молчание повисло в воздухе, густое и натянутое, словно тетива.

— Мы... кого-то прервали? — осторожно произнесла я, чувствуя, что напряжение в холле можно резать ножом.

— Похоже, да, — сухо ответил мой напарник, не сводя взгляда с пары. Его пальцы чуть заметно сжались на дверной ручке.

— Какая неожиданность, — мужчина развернулся в нашу сторону, глядя на Фонтийского из-под кустистых бровей. — А я уж было подумал мои люди обознались, — усмехнулся, полностью разворачиваясь к нам, после чего скользнул по мне внимательным взглядом.

— Дядя, тётя, — коротко кивнул Ригард, и я впервые увидела в его позе ту осторожную сдержанность, которой прежде не замечала. — Не ожидал, что вы посетите дом родителей.

Женщина, та самая, что стояла рядом с аристократом, улыбнулась мягко, но как-то уж слишком натянуто.