Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 116 – Таня Драго

Я с ужасом осознала, что я тут — главный подозреваемый, потому что уж кому-кому, а мне точно было выгодно, чтобы этот ублюдок умер.

Капитан стражи скользнул по мне взглядом, и, видимо, уже хотел задать вопрос новоиспеченной графине. Но не успел.

Толпа расступилась, и из неё вышла леди Боревейр.

Волосы аккуратно уложены, платье серое, строгое, без украшений, руки сложены перед собой спокойно, лицо выражает ту степень умиротворённости, которая бывает у людей, завершивших важное дело и готовых принять последствия. И она да, была такой же прямой и не терпящей возражений.

Как всегда.

— Я отравила графа Каривера, — произнесла она твёрдо, глядя прямо на капитана.

Все замерли.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как где-то в коридоре капает вода, как стражник у двери проглотил слюну, как моё собственное сердце колотилось так громко, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Капитан моргнул, посмотрел на неё так, словно не понял, что она только что сказала, потом сделал шаг вперёд, выпрямился, голос стал жёстким:

— Повторите.

— Я отравила графа Каривера, — она говорила спокойно, без эмоций, как будто сообщала о погоде. — Подмешала яд в кувшин с вином полчаса назад, когда в гостевом крыле никого не было. Слышала, как слуга говорил о том, что принесет ему вино. У него что-то не выходило. Кажется, мальчик говорил, что нужно красное, и какое-то особое, а за ним нужно идти в кладовую.

Слуга, белый как мел, закивал:

— Да, граф заказал королевское красное, а его практически не осталось, и нужно было наполнить кувшин.

Из толпы вышла служанка. Тоже собранная, голос был совершенно спокоен.

— Я ходила за вином в кладовую. Там все было как обычно.

Боревейр кивнула. Она достала из кармана платья сложенные документы, протянула капитану.

— Это доказательства его преступлений. Десять лет назад он убил мою семью, сжёг поместье моего сына, чтобы захватить земли, которые граничили с его владениями. Свидетели видели, как его люди поджигали дом, слышали крики, видели, как он стоял у ворот и смотрел на пожар с таким видом, будто это было зрелище, устроенное для его развлечения. Мой сын, его жена, двое внуков — все погибли в огне. Я выжила только потому, что была в городе. Когда я вернулась, от дома остались только руины.

Голос дрожал на последних словах, но она выпрямилась, подняла подбородок, посмотрела на капитана так, словно требовала не сочувствия, а понимания.

— Десять лет я собирала доказательства. Искала свидетелей, подкупала слуг, выкупала документы у тех, кто боялся говорить вслух. Десять лет я ждала справедливости, но закон молчал, потому что Каривер вдруг стал богат, а три года назад действительно женился. Никто не хотел связываться с ним. Поэтому я решила сама.

Она развернулась к стражникам, встала прямо.

— Я готова к суду. Не отрицаю содеянного, не буду просить пощады. Десять лет я ждала справедливости. Теперь получила.

Стражники переглянулись, капитан кивнул, и двое подошли к Боревейр, взяли под руки аккуратно, почти бережно, как будто боялись сломать, и повели к выходу. Она шла спокойно, без сопротивления, даже не обернулась на тело Каривера, как будто для неё он уже не существовал, как будто вопрос был закрыт, дело сделано, и теперь можно было уходить с чистой совестью. Я стояла, смотрела вслед, и в голове крутились мысли, одна за другой, цеплялись друг за друга, как детали пазла, которые не складываются в картинку.