Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 123 – Таня Драго

У ворот нас встречал мужчина средних лет, подтянутый, в строгом тёмно-синем камзоле с серебряными пуговицами, волосы аккуратно зачёсаны назад, на лице выражение профессиональной вежливости, которое можно было бы назвать улыбкой, если бы оно достигало глаз.

Он поклонился глубоко, как будто я была королевой, вернувшейся из долгого изгнания.

— Леди Индара, добро пожаловать домой. Мы так рады вам. И рады, что приехали вы, а не граф. Нам уже было письмо из столицы о его безвременной кончине, — мужчина не смог скрыть грустную улыбку и без капли чувства промолвил все с той же грустной улыбкой. — Соболезнуем.

Голос тёплый, искренний, без нот фальши, которые я научилась распознавать за годы работы с пациентами, которые врали о том, сколько они пьют, курят и занимаются спортом.

Он выпрямился, смотрел на меня, будто действительно был рад моему возвращению, и это меня насторожило больше, чем если бы он встретил меня с холодным равнодушием.

— Меня зовут Ренар Свифт, управляющий поместья. Я служил вашему отцу двадцать лет и буду счастлив служить вам, миледи.

Я смотрела на него настороженно, пытаясь понять, что он от меня хочет, какую игру ведёт, потому что за последние недели я научилась не доверять никому, кто улыбался слишком широко и говорил слишком правильные вещи.

— Вы меня помните?

Ренар улыбнулся теплее, и в этой улыбке было что-то отеческое, что заставило меня почувствовать укол совести за подозрительность.

— Конечно, миледи. Вы были любимицей вашего отца. Он очень гордился вами. Мы все так рады вашему возвращению.

Он протянул руку, помогая мне выйти из кареты полностью, и я приняла помощь, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости.

— Прошу, позвольте проводить вас в дом.

Я пошла по широкой аллее к особняку, и по обе стороны выстроились слуги — садовники, горничные, конюхи, повара — все в чистой форме, все с улыбками на лицах, как будто мой приезд был событием года, а не принудительным изгнанием по королевскому указу.

Они кланялись, некоторые вытирали слёзы, и я чувствовала себя актрисой в странной пьесе, где все знают свои роли, кроме меня.

Пожилая женщина в строгом чёрном платье с белым фартуком вышла из толпы слуг, подошла ко мне так быстро, что я даже не успела отступить, и обняла крепко, по-матерински, как обнимают детей, которые вернулись домой после долгого и опасного путешествия.

— Милая моя девочка, наконец-то дома!

Голос дрожал от эмоций, и я застыла в объятиях незнакомки, не зная, что делать, как реагировать, потому что последний раз меня так обнимали лет двадцать назад, когда мама была ещё жива, а я не была хирургом, который видел столько смертей, что забыл, как это — просто принимать чужую заботу без подозрений.

Женщина пахла яблоками и корицей, тепло и по-домашнему, и что-то внутри меня дрогнуло, растаяло, как лёд под солнцем. Я осторожно обняла её в ответ, чувствуя, как руки дрожат, как горло сжимается от слёз, которые я не хотела показывать.

— Спасибо, — прошептала я, и голос предательски дрожал.

Женщина отстранилась, вытерла глаза краем фартука, улыбнулась сквозь слёзы.

— Я Лира, ключница. Служила вашей матушке, потом вам. Если что нужно, миледи, обращайтесь. Я всё устрою.

Я кивнула, не в силах говорить, и Ренар мягко тронул меня за локоть, направляя к входу.