Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 34 – Таня Драго

Я посмотрела на стопку книг, потом на него, и внутри шевельнулось что-то тёплое, почти благодарное — наконец кто-то делает что-то полезное, не окутывая всё тайнами и недомолвками.

— Спасибо, — я произнесла искренне, прижимая книгу к груди. — Правда нужны.

Валейр кивнул и замолчал на несколько секунд, потом заговорил тихо, и голос стал серьёзнее, почти осторожным:

— Брат последнее время терпит боль. Стал непредсказуемым, резким. Не обижайтесь на него, если он говорит что-то жёсткое или отстраняется. Он не хочет быть таким. Просто… боль меняет людей. Даже самых сильных. Да что там, он даже с Мелисс стал резок.

— Мелисс?

— Это его невеста. У них довольно спокойные отношения. Были. Впрочем, она знала, на что шла. Брат уже заболел, когда они запланировали свадьбу. Его болезнь ее не остановила. Хотя было совершенно понятно, что он станет невыносим, когда будет чуть больнее.

Валейр улыбнулся вдруг тепло.

— Это в его природе. Он же дракон.

— А вы — нет?

— Нет. И слава богам. Честно говоря, ящерицы… Они неприятные. О, только не говорите это брату, поймите правильно. Я люблю его, а не его дракона.

Он замолчал, и в глазах мелькнуло что-то похожее на боль, на беспомощность, которую младший брат чувствует, глядя на страдания старшего и не имея возможности помочь.

— Он никогда не просит помощи, — Валейр продолжил тише, глядя не на меня, а куда-то в сторону, на иллюминатор, за которым плескалось море. — Всегда сам со всем справляется. Всегда сильный, всегда контролирует себя. Но с вами… с вами ему легче. Видно. Он ходит больше, дышит свободнее, даже лицо не такое напряжённое. Может быть, вы сможете хотя бы облегчить ему боль?

— Венитар говорит, принцу уже легче.

— О, вы верите старику? Честно говоря, у меня временами серьезные сомнения в его компетенциях. А вот вы… Не знаю, как вы это делаете, но спасибо. Мне легче видеть его таким. Хоть немного.

Валейр нашёл меня на палубе на следующий день, когда я стояла у борта и смотрела на море, пытаясь разобраться в книге о травах — текст давался с трудом, но постепенно начинал складываться в осмысленные фразы, и это было странно успокаивающе, словно мозг цеплялся за любую возможность отвлечься от мыслей о том, что, чёрт возьми, я здесь делаю.

Он подошёл быстро, лицо обеспокоенное, и произнёс коротко, без предисловий:

— Релиану плохо. Не выходит из каюты.

Я захлопнула книгу, обернулась к нему, и внутри екнуло — не от страха, а от какой-то профессиональной тревоги, которая включалась автоматически, когда кто-то говорил «плохо» таким тоном.

— Венитар пытается помочь, но не получается, — Валейр продолжил тише, и в голосе была беспомощность, которую он старался скрыть, но не очень успешно. — Это не в его силах. Я же говорил. Может, вы попробуете?

Я кивнула, не раздумывая, и пошла за ним по коридорам корабля — узким, тёмным, освещённым редкими светильниками, которые горели мягким золотистым светом. Мы дошли до конца коридора, где стояла массивная дверь с резными узорами — драконы, переплетённые с растениями, выглядело дорого и слегка пугающе.

Я постучала — тихо, негромко. Никто не ответил.

Валейр посмотрел на меня неуверенно, и я толкнула дверь, открывая её медленно, осторожно, словно заходила в палату к тяжёлому больному, который мог нервно среагировать на резкий звук или движение.