Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 38 – Таня Драго

Как шаман.

Или экстрасенс.

Мама, я в секте.

Я выдохнула, решаясь, и кивнула коротко:

— Хорошо. Попробую.

Я положила руки на шину поверх перелома, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться — на чём именно, не представляла, просто дышала медленно, глубоко, пытаясь отключить внутренний голос, который твердил, что это бред и магии не существует. И вдруг увидела.

Не глазами — внутри, словно включился рентген прямо в голове, только в тысячу раз детальнее, чем любой снимок, который я видела за двадцать лет практики.

Рука матроса открылась передо мной изнутри — мышцы, сосуды, нервы, и главное — кость, сломанная посередине плечевой, осколки впивались в мягкие ткани, один острый край едва не прорвал артерию, гематома наливалась тёмным пятном вокруг перелома.

Господи.

Я вижу это.

Вижу внутри. Как на УЗИ, только лучше. Гораздо лучше. Это круче любой томографии! Это мечта хирурга! Видеть всё в реальном времени!

Я сосредоточилась сильнее, и вдруг поняла — не просто увидела, а поняла, как собрать кость обратно, как сдвинуть осколки, как заставить их срастись, словно складывала разбитую чашку, зная точное место каждого кусочка.

Под ладонями потеплело — сначала легко, приятно, потом жарче, почти обжигающе, и я открыла глаза, испугавшись, что перегрела кожу.

Руки светились голубым. Мягкий, холодный свет окутывал шину, просачивался сквозь доски и верёвку, обволакивал руку матроса, и я смотрела на это, забыв дышать, потому что видела своими глазами — магию, настоящую, живую, идущую из моих рук. Матрос смотрел на меня широко раскрытыми глазами, команда застыла, и даже Релиан, который стоял рядом, опираясь на трость, напрягся, глядя на свечение с чем-то похожим на изумление.

Я закрыла глаза снова, потому что картинка внутри стала чётче — кость двигалась, осколки складывались, срастались, становились единым целым, гематома рассасывалась, ткани восстанавливались, артерия отодвигалась от острого края.

Срастается.

Она срастается.

Я это делаю.

Я.

Прошла минута, может две — я потеряла счёт времени, потому что весь мир сузился до руки под моими ладонями, до кости, которая собиралась обратно, до потока энергии, который тёк через меня, забирая силы, высасывая их откуда-то изнутри.

Свет начал гаснуть, слабеть, и я поняла, что больше не могу — пусто, совершенно пусто внутри, словно выжали досуха. Убрала руки, открыла глаза — рука матроса ровная, припухлость спала, кожа нормального цвета, без синевы. Я развязала верёвку, сняла шину, и матрос осторожно, боясь боли, шевельнул пальцами.

Пальцы двигались свободно.

Он согнул руку в локте — плавно, без хруста, без боли, и посмотрел на меня ошеломлённо, голос дрожал:

— Как… как вы это сделали?

Я хотела ответить, но голова закружилась — резко, неожиданно, мир поплыл перед глазами, краски смешались, звуки стали глухими, отдалёнными. Слабость накатила волной — тяжёлой, беспощадной, ноги подкосились, и я упала вперёд, не успев даже вытянуть руки. Релиан подхватил меня за секунду до удара о палубу.

Сильные руки обняли, прижали к груди, и я почувствовала тепло, запах моря, соли и чего-то ещё — дыма, кожи, чего-то дикого и знакомого одновременно. Релиан поднял меня легко, без усилия, словно я ничего не весила, и это было очень странно, потому что он же опирался на трость, едва ходил, но сейчас держал меня уверенно, крепко, и нёс к каютам, а команда расступалась молча, глядя на нас с чем-то похожим на благоговение.