Книга Любовь среди туманов, страница 206 – Кира Крааш

Но аристо были безнадежно поглощены разыгрываемым представлением. А когда в воздухе заклубился дым, раздались первые возгласы. Ужаса, естественно, но вместе с тем и восхищения. Не знаю, что там использовал Клаус, но выглядело все шикарно.

И вот, наконец, когда клубящийся мрак, сдерживаемый только невидимой чернотой демонического круга, заполнил собой все пространство, Клаус произнес на просто человеческом:

— Явись моему взору, демон-суетолог!

Честно говоря, я ожидала радостный писк в этом моменте. Потому что таким маленьким зверькам живется грустненько и опасненько в их слое реальности, и они радостно пищат, когда демонологи их призывают. Но чтобы так… Глубокий мужской бас пророкотал:

— Приказывай, повелитель!

Я еще сильнее прикусила кулак, хотя, казалось бы, куда сильнее.

— Яви лик свой всем присутствующим! – потребовал Клаус.

— Слушаюсь и повинуюсь! – прогрохотало в ответ.

А потом тьма рванула прочь из круга, закружилась вихрем по залу и, напугав присутствующих до полуобморочного состояния, выплюнула что-то на праздничный стол.

«Что-то» – это был, конечно, суетолог. Прехорошенький такой пушистик с ушками-локаторами, глазками-бусинками и перепончатыми крылышками.

Плюшевый будильник, одним словом.

Но, видимо, народ у светлых все ж таки впечатлительнее прочих, а потому какое-то количество дам упало в обморок, какое-то количество мужчин позеленело, а остальные рассматривали зверушку с искренним любопытством. Зверушка вниманию к собственной персоне не удивлялась, а потому начала споро жрать виноград прямо с тарелки стола, на котором суетолог развалился.

— Один суетолог, как заказывала, – отчитался Клаус и пошел на выход. Но в дверях замер и позвал: – Демон! Побудка – четыре утра для всех светлых жителей студенческого общежития.

Светлые переглянулись, не особенно понимая, что имеет в виду темный маг. А я вот прекрасно знала, что это значит.

Это значит, что спать придется под подушкой, потому что в четыре утра все общежитие будет стоять на ушах.

Утро следующего дня было поистине потрясающим. То есть общежитие буквально трясло от воплей и визгов. Суетологи, конечно, пушистые милахи, но к задаче навести суету подходят, точнее подлетают, со всей ответственностью. К тому же, как дальние родственники грызунов, они обладают уникальной способностью протискиваться в любые щели, и нет от них никакого спасения.

В общем, было очень весело, но в четыре утра. Я лежала и считала про себя: «Раз прокляну, два прокляну, три прокляну…», отмеряя про себя время. Где-то на сто пятидесятом проклятье по общежитию прогрохотало:

— Мортон!!!

Я вздохнула и пробормотала:

— Три минуты.

И тут неожиданно откуда-то с пола раздалось:

— Что три минуты?

Я бы, наверное, завопила, если бы испугалась. Но я не испугалась, я была крайне возмущена!

— Ты что тут делаешь?! – обалдела я.

— Сплю, – мрачно ответил Аксель. – Спал.

И зевнул. И уткнулся мордой в подушку.

— Ты как тут оказался?!

— Зашел ногами, – раздалось из подушки.

— У тебя совсем совести нет, светлый? – вкрадчиво поинтересовалась я.

Где-то на фоне ректор с Дестраком попеременно поминали мое имя всуе, но это меня интересовало мало. А вот лежащий на полу моей спальни парень – еще как!

— У нас уговор, – напомнил голос из подушки.