Книга Полуночные ведьмы, страница 34 – Элизабет Бекер

— Лишь малая его часть. Энергия, которую ты только что почувствовала, жар, – цветку надо гораздо меньше, чем человеку. Ты можешь спасти любой из них, если в нем есть хоть капелька жизни, однако у растения жизненная сила намного слабее человеческой. Оно живое, но у него нет души, желаний, стремлений, страхов. У животных сила мощнее, чем у растений. Но с человеком сложнее всего. Мы не можем просто вылечить кого-то, если он очень болен или искалечен.

Благоговение, которое испытала Луиза при виде того, что сделала, сменилось смятением и растерянностью. Слова бабушки противоречили ее внутренним ощущениям.

— Но как же Питер? Я его починила. Вернула к жизни. Он был мертв.

Камилла задумчиво гладила лилию и ответила не сразу.

— Мама рассказывала мне разные истории. То, что ты сделала, возможно, но случается крайне редко. Должно быть, дело в том, что твои способности сдерживались годами. Вряд ли ты сумеешь это повторить. Ты должна понять, – бабушка наконец посмотрела на Луизу, и взгляд ее был серьезным, – несмотря на спасение Питера, исцеление не способно обмануть смерть. Есть причина, по которой целительницы обычно остаются медсестрами, а не врачами: люди, которые хотят быть врачами, чаще всего воспринимают смерть как ошибку. И считают своим долгом гнать ее прочь. Медсестры смотрят глубже. Мы работаем не только с телом, но и с душой. В болезни и в смерти тоже. – Слабая улыбка скользнула у нее по губам. Прежде чем Луиза успела что-то сказать, раздался громкий сигнал будильника на телефоне бабушки. – Мне нужно к Саре. Визит на дом, я вчера говорила. – Камилла поднялась, отряхивая руки от земли. – Не было случая сказать тебе, но с тех пор, как ты последний раз приезжала, я уволилась. Впрочем, я давно работала в хосписе неполный день, часов у меня было мало. Так что решение назрело само собой. Редко кто в семьдесят работает медсестрой, и я была готова к уходу. Зато сейчас у меня больше времени на рисование. Раньше я занималась живописью лишь изредка, время от времени, чтобы перезагрузиться: своего рода отдушина от работы в хосписе, дарящая красоту и покой. А сейчас я могу рисовать каждый день.

Луиза подумала о столовой, которую внезапно переоборудовали в художественную мастерскую несколько месяцев назад. И долго бабушка планировала скрывать факт увольнения?

— Я годами откладывала. – Камилла протянула руку внучке, и та поднялась на ноги. – Давно надо было, так что все хорошо. Я действительно рада.

Она перескакивала с мысли на мысль, произнося фразы делано веселым тоном, но он не мог убедить Луизу в искренности бабушки. Сестринское дело и целительство были самыми важными занятиями для нее, истинной целью ее бытия, тем, что она собиралась делать до конца жизни. Луиза не представляла, как бабушка вообще будет существовать без своего призвания.

— Я собиралась сказать вам обеим, – продолжала Камилла, – просто повода не нашлось. Я все еще навещаю некоторых пациентов, за которыми ухаживала, пока не уволилась. Просто в знак уважения к ним и их семьям. Сегодня Сара. Ты ее вообще-то знаешь. Помнишь маму Кэролайн Хенли?

Луиза помнила. Сара была высокой, мускулистой, загорелой, она бегала с Кэролайн и Луизой по склону к ручью, и руки у нее были сильными и крепкими. Она учила девочек ловить головастиков, стоя босыми ногами на илистом берегу ручья.